Во втором усталая женщина в бигудях сообщает что: "укатил куда-то окаянный, день и ночь на своей тарахтелке носится". Мы делаем вывод, что владелец свою технику активно эксплуатирует, и вряд ли будет готов ей делиться.

Везёт нам, как в русской народной сказке, на третий раз. Идти приходится далеко, на само Заречье. Створка ворот приоткрыта. Сторожевых шариков и прочих кабыздохов не наблюдается.

Колоритного вида бородатый мужик в холщовой жилетке на голое тело любовно драит огромный чёрный Урал с коляской. Память подсказывает мне, что байкеров в ту пору в СССР не было, а любители погонять без шлемов и без прав назывались "рокерами". Но владелец Урала явно опередил время. Нарядить его в кожу, намотать на голову бандану и выйдет натуральный "Ангел Ада".

— Вы к кому, шпана?! — громогласно, но без особой злобы интересуется бородатый.

— Слышал, у вас мопед есть, — говорю.

— Есть, — радостно соглашается он, — только я малость из него вырос.

Глядя на его габариты, в это легко поверить.

— А вам зачем? — интересуется мужик.

— Одолжить хотим. На взаимовыгодных условиях.

— Гоняйте! — бородатый ухмыляется и кивает куда-то в сторону.

— Вот блин, — вырывается у Женьки.

Мне становится понятно его веселье.

Мопед, действительно, есть. Только погонять на нём в ближайшее время не получится. Поскольку двигатель его лежит отдельно, на бережно подстеленной газете "Советский Спорт".

— А что с ним?!

— Движок сбоит, — делится бородатый. — И глохнет. Год назад брательник катался, так и бросил. Перебрать надо, да никак руки не доходят.

Судя по его лицу, место мопеда в сердце бородатого заняла новая любовь. Мощная, да ещё и с люлькой. А мопед всё стоит и на совесть капает.

— А если починим, можно будет взять в пользование? — спрашиваю.

— Бери, — машет он рукой, — бензин залей и катайся.

С виду мопед мне очень нравится. Широкие колёса, каплевидный бензобак, основательное сиденье, на котором спокойно уместятся два человека. В моей памяти осталась "Рига", больше похожая на велосипед с моторчиком. А это настоящий маленький мотоцикл.

— Алик, ну его, — толкает меня Женька, — Ты забыл, как мы у тёть Маши будильник чинили?

Это он мою маму имеет в виду. В Берёзове все знакомые взрослые числятся по категории "дяди" и "тёти".

— Как? — откровенно кошу под дурака.

— Разобрать-то мы его разобрали, — говорит, — и собрали потом, тоже. Только половина деталей остались "лишними". И звенеть он тоже перестал.

— Но ходил же! — делаю вид, что вспомнил.