Не случайно первые путешественники были торговцами, а торговцы — путешественниками. Марко Поло и Афанасий Никитин не ради загара и фоточек в блоге за три моря ходили. А за баблом. Колумб, кстати, тоже в этой компании.

Постройка каравеллы, однако, меня не спасёт. Кадышев находится в каких-то тридцати километрах, но добраться до него сложнее, чем от Москвы до Питера. Пешком — совсем не вариант. На велике? Тоже такое себе. Часа за полтора в один конец доберусь, но потом надо обратно ехать. Из за каждой покупки плёнки такие марафоны совершать?

Автомобиль мне не светит от слова "совсем". Мало того что он стоит запредельных для меня денег. В Советском Союзе случайный человек машину купить не может. Надо годами стоять в очереди или заслужить почётное право на покупку благодаря каким-нибудь выдающимся заслугам.

В том же Берёзове личный транспорт можно пересчитать по пальцам. Машины в основном ездят грузовые, служебные или ведомственные. В Белоколодецке трафик, конечно, серьёзный, но о пробках там ещё долго не услышат.

Доходит до того, что умельцы клепают себе транспортные средства собственными силами из говна и палок. Про это даже передача есть по телевизору. Да и права мне до 18 лет никто не выдаст.

— Ты чего затих? — говорит Женька, — в футбик идёшь?

— Скажи, дружище, а у кого в Берёзове есть мопеды?

Мой приятель морщит лоб.

— Тебе зачем? — выдаёт он.

— Хочу попросить покататься, — говорю.

— Ха! — сомневается он, — кто ж тебе даст?

— А если за деньги?

Идея аренды транспорта, тем более коммерческой для советского райцентра нова. Но Женька не зря сделает потом карьеру в коммерции.

— За деньги могут, — соглашается он, — а особенно, за пузырь.

— Так есть такие?

Женька решительно кивает:

— А ты водить умеешь?

Я в своём мажорном будущем ездил много на чём. Не миновала меня мода на пафосные "Харлеи" и на стремительные Ямахи , пока, пролежав пару месяцев в больничке, я не решил для себя, что четыре колеса надёжнее двух.

— Да чего там уметь? — говорю, — тот же велик, только с мотором.

Женька с сомнением смотрит на меня, но глаза загораются мальчишеским азартом.

— Давай, переодевайся и заходи за мной, — предлагает, — Знаю я несколько адресов.

В этом отношении Женька — человек бесценный. Его любопытство может сравниться только с его же говорливостью. Мой приятель знает всё, везде и про всех, став для меня отличным источником информации. Хандра по поводу сомнительных результатов экзамена уступает место предвкушению.

В первом доме с массивными железными воротами нам даже не открывают. Сначала облаивает кто-то солидный, размером не меньше алабая или кавказца, а потом покрывают матом дребезжащим старушечьим голосом.