— Можно пока воспользоваться мощностями фотоателье, — встревает Комаров, — Семён Дмитриевич не откажет.

Знаю я, какие там мощности. Сам их и усилил, за свой счёт.

— Хочу поблагодарить товарища Комарова за помощь и организаторскую прозорливость, — говорю.

Товарищ Комаров светится от удовольствия как медный рубль. А вот Молчанов моей фразой заинтересовывается.

— И в чём она выражается? —спрашивает.

— Товарищ Комаров уже дал мне добро, на закупку фотооборудования, и велел сохранять чеки, — объясняю, — я не понимал, для чего это нужно. Но распоряжение выполнил.

Выкладываю на стол чеки за экспонометр, увеличитель и плёнки. Не зря я вместе с кассовыми попросил себе выписать товарные. У Комарова округляются глаза.

— Девяносто восемь рублей?!

— Оборудование качественное, дорогое, — пожимаю плечами, — нужен ещё фотоаппарат, вспышка, объектив дополнительный… по расходникам ещё много чего…

— Ладно-ладно, — смеётся Молчанов. — Вижу, ты уже приступил к делу! Значит, мы договорились. Марина Викторовна, оформляйте завтра Альберта в редакцию стажёром. А в сентябре уже на ставку переведём.

— А я возражаю! — Подосинкина вскакивает с места, её голос дрожит от возмущения, —я против того, чтобы брать Ветрова в редакцию! Он ещё слишком молод и морально не готов к той ответственности, которую мы на него возлагаем. Работа фотокорреспондентом таит много соблазнов, которые способны сбить комсомольца с идеологически верного пути!

— Какие соблазны, что ты несёшь?! — звереет Молчанов. — То мне всю плешь проела, "вынь да положь ей фотографа". А когда предлагаю, фыркаешь мне здесь! Ты, Марина Викторовна, не истеричная институтка, а главный редактор! И чтобы этого всего я от тебя больше ни слышал! Ты поняла меня?!

— Да, Сергей Владимирович.

Марина садится. Её веки краснеют, а глаза предательски блестят. Размазали её качественно. Но куда интереснее, с чего она вообще решила взбрыкивать?

— Если все и всё поняли, то давайте расходиться, — Молчанов хлопает ладонью по столу. — Альберт, завтра приходишь в редакцию и знакомишься с фронтом работ.

— У меня экзамены...

— А я не говорю "работаешь, я говорю "знакомишься". Закончатся экзамены, приступишь. Всем всё понятно? — первый секретарь обводит взглядом нас троих и дожидается кивков, — тогда, все свободны.

* * *

— Серёжа, ты действительно хочешь удержать этого парня в своём колхозе? — говорит Игнатов.

Партийные лидеры отпустили подчинённых, но разговор за закрытыми дверями продолжается.

— Куда он денется, с подводной лодки! — ухмыляется Молчанов.