— Алик, — жму его руку. — Стажёр.

— А тебя-то за что? — спрашивает Толик.

— В смысле?

— Чем ты успел так Берёзу разозлить, что тебя к Уколычу приставили?

— Кого? — не врубаюсь.

— Редакторшу, — объясняет водитель. — Она же Подосинкина, верно? Где Подосинкина, там и Подберёзкина, а от Подберёзкиной недалеко и до Берёзы.

В очередной раз дивлюсь людской изобретательности.

— А что плохого в этой поездке? — интересуюсь осторожно.

— Увидишь. — водила машет рукой, — Здрасте, Алексей Максимыч!

— Здравствуй, Толя! — Уколов лучится улыбкой. — Привет, молодёжь!

Уколов словно застрял в эпохе Гайдаевских комедий про Шурика. Кургузая серая куртка, непокорные, полностью седые вихры, толстенные очки. С собой он тащит гигантский потёртый саквояж. С такими на Диком Западе дилижансы грабили.

Автомобиль рывком трогается с места и катит по улице. Толик гордо бибикает какой-то знакомой. Та с селянским кокетством отмахивается и обзывает его "чёртом носатым". Идиллия.

— Алексей Максимыч, какое у нас редакционное задание? — спрашиваю.

— А?

У Уколова упрямая нижняя челюсть, как у пираньи, и рыбьи глаза слегка навыкате. Когда он смотрит в упор, возникает чувство, что он тебя не узнаёт. Учитывая его возраст, это слегка пугает.

— Едем мы куда?

— К Агриппине мы едем, к доярке, — наконец выдаёт Уколов, — победительнице соцсоревнования. Я заметку про неё напишу. А ты изобразишь на фото, вместе с её бурёнками.

Чёрт, надо было разоряться на вспышку! Хрен его знает, какое в коровниках освещение. Видится мне, что не слишком хорошее. Хорошо, что я 130-ю плёнку на всякий случай захватил. Она более светочувствительная. Попробую вытянуть.

— Через Преображеновку едем? — спрашивает водила.

— Нет, давай через Горохово, — отвечает Уколов, — кое-куда заскочить по дороге надо.

— Как скажешь, — со вздохом соглашается Толик.

— Да ты не переживай, студент, — Уколов хлопает меня по колену, — Если снимок не выйдет, старый возьмём. Она уже пять лет в соцсоревнованиях побеждает. Нос у ней с тех пор не увеличился, а сиськи не уменьшились. Так что разницы никто не заметит.

Он заразительно хохочет над моей кислой улыбкой. Приятно ощутить доверие к себе.

Уколов открывает саквояж и принимается раскладывать на столе свёртки. Хлеб с нарезанными ломтиками розового сала. Варёные яйца. Перья зелёного лука.

— Угощайся! — радушно предлагает он, — день впереди долгий.

Водила не оборачиваясь тоскливо хрюкает себе под нос. Не представляю, что может быть долгого. Наш район на "буханке" можно за час объехать из конца в конец. Полчаса Уколову на интервью. Полчаса мне на съёмку. К обеду можно спокойно обернуться.