В коридоре слышатся быстрые шаги и в комнату врывается моя мама.

— Ты, Сергей Игнатич, по какому праву моего сына арестовал?! — выдаёт она с порога.

Капитан замирает с пряником в руке.

— Всё в порядке, мам! — вскакиваю я, — товарищ капитан меня на пробежке увидел и заинтересовался. Мы решили в Берёзове беговой клуб организовать. Для пропаганды здорового образа жизни и профилактики правонарушений.

А что, раз такое дело, надо брать быка за рога. Это и связи, и известность, и пресса такое дело наверняка поддержит. И дело даже не в том, что у этой прессы попа красивая.

— Точно не арестовал? — мама сжимает кулачки, готовая биться за меня хоть с кем.

— Нет, конечно, — капитан показывает чайник, — стал бы я с задержанным чаи распивать.

— А репетицию почему пропустил? — продолжает моя родительница, не меняя тона.

— Мария Эдуардовна , душа моя, — вид у милиционера сразу становится виноватым. — Служба! Печёнкин на больничном… почки у него шалят… У Могилевского сын две недели назад родился… день работает, второй отпрашивается… Так что все дежурства на мне…

— Смотри, Сергей Игнатич, — величаво грозит мама, — у тебя главная роль. Будешь ещё репетиции пропускать — поставлю в массовку!

— Я пойду, — дипломатично встреваю, — а то вам работать надо…

— Да, конечно! — расцветает он от перспективы сплавить мою разбушевавшуюся родительницу и соскочить с опасной темы. — А про клуб мы ещё поговорим! —кричит он нам вслед.

* * *

— Что за репетиция? — спрашиваю.

Мы идем домой. Марию Эдуардовну, я на удивление легко даже про себя называю мамой. Наверное, чувства и эмоции остались в этом теле. Да и мне она — человек не чужой. Вот одно к другому и сложилось. Мама шагает решительно. Она готовилась к скандалу и потасовке, и теперь ей некуда спустить пар.

— Театр у нас в доме культуры, — поясняет она, — любительский. Гамлета ставим.

— Так кого товарищ капитан играет? —любопытствую, — Розенкранца или Гильденстерна?

Режиссёр больших и малых театров заливается хохотом.

— Будет у меня "бедного Йорика" играть, если репетиции пропускать повадится, — грозит она пальцем Березовскому отделению милиции.

Похоже, гроза прошла стороной.

— А давно ли ты классикой увлёкся? — мама переводит взгляд на меня.

— Так сочинение на носу.

— Смотри, а то Ульяна Дмитриевна уже пожаловалась мне, что ты по улицам гоняешь, вместо того, чтобы к экзаменам готовиться.

Вот вредная тётка, уже наябедничала! Сталинская закалка. Так меня мама, видимо, и нашла. С Ульяной поговорила, потом у других соседей спросила. Так следы в ментовку и привели.