— Ты за Подосинкиной подглядывал?! — капитан глядит на меня, словно я его предал. Мол "и ты, Брут!".

— Ни за кем я не подглядывал! — возмущаюсь, — Я бегом занимаюсь, к ГТО готовлюсь. А она зарядку делала, я ей "физкульт-привет" пожелал. У меня половина улицы свидетелей. Меня до этого Ульяна Дмитриевна видела, учительница моя. Как я мог бегать и подглядывать одновременно?

— А Подосинкина что говорит?

— Так я её не спрашивал, — утыкается глазами в пол лейтенант Степанов. — увидел, как этот убегает… и за ним следом!

— Рефлексы у тебя, Степанов, как у борзой собаки, — говорит капитан, — тебя на стадион пускать нельзя. Вдруг вдогонку за кем-нибудь кинешься.

Младлей густо краснеет от такого разноса, да ещё и в присутствии постороннего.

— И вообще, что ты в той стороне делал? Там не твой участок.

— Прогуляться решил перед работой.— он зло зыркает в мою сторону, словно это именно я выставил его в неприглядном свете перед начальством. — Воздухом подышать.

Так вот кто у нас, оказывается, поклонник питерской редакторши. Причём, похоже, тайный. А я встал на пути у высоких чувств. Проницательный капитан приходит к тем же выводам.

—У тебя, Степанов, теперь два варианта, — предлагает он, — либо ты идёшь к гражданке Подосинкиной и берёшь от неё заявление, как от потерпевшей, либо извиняешься перед гражданином Ветровым и отпускаешь его на все четыре стороны.

Опачки, а он меня, оказывается, знает. Хотя чему удивляться. Тут все и всех знают. Это только у меня с этим сложности.

Лейтенант сжимает челюсти и берёт под козырёк:

— Приношу свои извинения, ошибочка вышла. Можете быть свободны, гражданин Ветров.

— Никаких проблем, всё понимаю… служба… — примирительно говорю я, но лицо лейтенанта не смягчается. Он молча разворачивается на каблуках и уходит.

Кажется, я приобрёл недоброжелателя. Хорошо, если не ревнивого соперника. Был бы ещё повод для ревности.

Подосинкина, фамилия-то какая чудесная. Очень ей подходит.

— Его зовут, случайно, не Степан?

Капитан удивлённо вскидывает глаза, а потом заливается хохотом.

— "Постовой Степан Степанов был грозой для хулиганов..." — цитирует он, — Нет, его зовут Николай.

— Жаль.

— Действительно, — улыбается капитан, чьего имени я до сих пор не знаю. — Но он парень хороший. Горячий только по-молодости. Кстати, а почему ты не на стадионе бегал? — он резко меняет тему. — Почему по улице?

Сочинять очередную небылицу перед капитаном не хочется. Люди умные сразу видят, когда из них пытаются сделать дураков, и очень на это обижаются. Не хватало ещё, чтобы Берёзовская милиция на меня в полном составе ополчилась.