— Мне неизвестно, где находится захоронение Ура. Скажу больше, теперь я сильно сомневаюсь, что оно вообще существует. Но ты можешь…
Договорить Пикль так и не успел. Раздался глухой выстрел. На белой рубахе старика расцвел алый цветок смертельного ранения.
Глава 16
ПРОШЛОЕ. Крестов Брод. Записки мертвеца
Продолжая сохранять свои записи, я прекрасно понимаю, что дело это абсолютно бесполезное. Потомки вряд ли оценят мои труды, а руководство никогда не увидит их у себя на столе. Пишу я лишь для того, чтобы не сойти с ума. Но коли это случится, я смогу их перечитать и определить точную дату помутнения рассудка.
Пугает лишь одно предположение. Возможно, изменения в моем сознании уже начались. А я упрямо не замечаю очевидных вещей. Шушмор сделал меня своим пленником. И теперь я вынужден бесцельно бродить по острову, не в силах покинуть его. Сколько я не пытался, а выбраться отсюда действительно невозможно. Куда бы я ни шел, всегда выхожу к одному и тому же месту: песчаный берег, заросший осокой и камышом, а над ним густой туман в одну и ту же погоду.
Много раз я пытался докричаться до противоположного берега, но ответа так и не получил. Дежурил ночью и днем. Мало ли кого замечу. Пробовал добраться вплавь, но каждый раз возвращаюсь на песочный берег острова Смердячий. Впрочем, так ли это на самом деле, я не знаю и подтвердить не могу. Места вроде бы знакомые, но сколько я не искал, так и не смог обнаружить оставленных мной меток. Также отсутствует и Урочище вместе с цыганской стоянкой. Одни сплошные «не получилось, не удалось».
Еще удивительный факт: здесь меня не мучает голод. Мне нет надобности пить воду или принимать пищу. Я пробовал в качестве эксперимента словить рыбу и приготовить ее на костре. Вкус оказался настолько посредственный, что я не получил никакого удовольствия. Третий факт: это звуки. Здесь их практически нет. По ночам лес удивительно тих, а днем слышен лишь непривычный слуху голос выпи. Болотная птица тут очень разговорчива. Правда, место ее обитания я найти так и не смог. Хотя тяжелый серный запах болота ощущается постоянно. Но я бы не стал относить это к четвертому факту. Так что место, в котором я оказался затворником, необычно по всем статьям. Впрочем, чтобы рассуждать в целом о моем незавидном положении, необходимо не забывать о том, как я здесь оказался. А для этого стоит припомнить мою последнюю встречу с обер-полицмейстером по особым поручениям Александром Васильевичем Пиклем.
— Вот уж не ожидал вас здесь увидеть, Иван Федорович, — произнес элегантный господин, продолжая держать перед собой оружие.