— Всё в порядке, Мил, — говорит он, и голос ровный и тёплый, без единой трещины. — Мне тоже иногда хочется чего-то другого. Латте может надоесть. Я понимаю.

Фраза простая, лёгкая, с улыбкой. Я выдыхаю, потому что он не злится и не задаёт вопросов, в которых фигурирует мотоцикл, кожаная куртка и чужое тело между моих ног. Камень не исчезает, но становится легче.

— Идём? — спрашивает он, кивая в сторону аудитории.

Идём. Садимся, как всегда, на предпоследнем ряду. Он достаёт ноутбук, я открываю тетрадь, и следующие полтора часа проходят как обычно: преподаватель монотонно перечисляет стандарты ИСО, Олег конспектирует и время от времени наклоняется ко мне, чтобы показать что-то на экране. Я улыбаюсь, киваю, даже записываю что-то, и напряжение между нами расходится медленно, само собой, без усилия.

Всё как раньше. Почти.

Столовая. Олег берёт мне латте из автомата, уточняя, не хочу ли я сегодня чего-нибудь нового. Я беру котлету с пюре, он салат и суп, и мы идём к угловому столику у окна. Он отодвигает стул, я сажусь, и всё привычно, всё на своих местах.

Олег рассказывает о групповом проекте, о распределении ролей и сроках, о чём-то, что требует моего внимания и не получает его, потому что мой взгляд то и дело дёргается влево, к длинному столу у дальней стены, где обычно сидит пятеро, а сейчас четверо. Санёк размахивает вилкой, Дэн откинулся на стуле с видом человека, для которого гравитация скорее рекомендация, чем закон, Маратик читает, Лёха рисует, и карандаш в его руке смотрится так естественно, будто это ещё один палец.

Рэма нет.

Стул, на котором он обычно сидит, крайний, спиной к стене и лицом к входу, пустой.

— ...и тогда я подумал, что можно разбить на три блока, — говорит Олег. — Мил?

— А?

— Три блока. По темам. Тебе какой ближе, аналитика или клиентский опыт?

— Клиентский, — отвечаю я, не слыша собственных слов, потому что мой взгляд возвращается к пустому стулу и задерживается на нём дольше, чем допустимо для человека, которому якобы интересен клиентский опыт.

— Отлично, — говорит Олег. — Я возьму аналитику.

Он опускает ложку в суп. Поднимает. Дует. Ест. Каждое движение спокойное, и тишина между нами длится ровно столько, сколько нужно, чтобы казаться естественной, а не выжидающей.

— Кстати, — вспоминает он, — как тебе утренняя поездка?

Я поднимаю глаза. Его лицо открытое, с лёгким любопытством, как у человека, который спрашивает про погоду.

— Нормально, — отзываюсь я. — Опаздывала, поэтому...

— На байке быстрее, это правда, — кивает он. — Я когда-то ездил с двоюродным братом. Честно, не моё. Асфальт слишком близко, а шлем давит на виски.