— Рэм, всё в порядке? — доносится голос Кира.
— Да, — хриплю я. — В горле пересохло. Кинь воды.
Кир бросает бутылку. Ловлю одной рукой, вторая намертво впилась в её талию. Мила не двигается, и от этого мне только хуже. Пью ледяную воду, часть выливаю на лицо, пытаясь думать о сопромате. О чём угодно.
Снова наклоняюсь к ней:
— Камилла. Если я буду хотеть тебя ещё сильнее, мне грозит смерть мозга от недостатка кровоснабжения. Ты уверена, что тебе именно это нужно?
Она чуть поворачивает голову.
— Я совсем не этого хочу, — говорит она тихо.
— А чего ты хочешь?
Пауза.
— Нет, не так. — Мой голос ломается. — Ты хотя бы сама знаешь, чего хочешь?
Она оборачивается полностью, лицом ко мне. Смотрит в упор расширенными зрачками, в которых отражается закат. В них нет ни грамма прежней неуверенности.
— Я ещё никогда так ясно не понимала, чего хочу, — тихо говорит она.
Она делает короткий шаг навстречу, стирая те миллиметры, что ещё оставались между нами. Ладони ложатся мне на грудь, скользят вверх по горячей коже к плечам. Она приподнимается на мысках, теперь прижимаясь ко мне спереди, всем телом, бедро к бедру, живот к животу. От того, как идеально она вписывается в моё напряжение, у меня окончательно выбивает пробки.
Пол уходит из-под ног. Чужие голоса во дворе стираются, тонут в густой, пульсирующей вате, заполнившей голову. Я сжимаю её талию так крепко, словно она единственная гравитация, не дающая мне сорваться.
Её губы касаются моего уха, обжигая кожу влажным шёпотом:
— И, судя по твоей реакции, наши желания более чем совпадают.
Глава 26. Мила: Озеро
Весь вечер мы как магниты.
Он отходит к мангалу, и я замираю с бокалом у губ, не пью, жду, пока он вернётся. Я встаю налить воды и спиной чувствую его взгляд, тяжёлый, осязаемый, от которого мелкие волоски на шее встают дыбом. Санёк достаёт гитару откуда-то из машины и начинает перебирать струны, Дэн подпевает, безбожно фальшивя, Кир прицельно швыряет в него шишкой. Все смеются, и я смеюсь тоже, сидя на старом продавленном диване. Его рука лежит на спинке прямо за моими плечами, и мне так тепло и правильно, что я не хочу быть ни в каком другом месте на земле.
Аня наливает вино в два стакана, подходит, протягивает мне один и смотрит на Рэма с выражением, которое я не успеваю прочитать. Зато он успевает: убирает руку, и я мгновенно чувствую сквозняк в том месте, где она только что была.
— Украду её на десять минут, — заявляет Аня.
— Верни в заводской комплектации, — ровно отвечает Рэм.
— Постараюсь, но гарантий не даю.
Она берёт меня под локоть и уводит в беседку, на дальнюю скамейку. Я иду за ней, но голова поворачивается сама: через двор, через сизый дым и закатный свет я ловлю его взгляд. Он смотрит не мигая. В этом взгляде есть что-то настолько голодное и сосредоточенное, что у меня слабеют колени. Приходится отвернуться, иначе я просто никуда не уйду.