— На минете. На парковке. — Кир вешает полотенце на перекладину. — Судя по всему, она знала, что делала. В отличие от меня. Опыт любопытный, но повторять желанием не горю.

Тишина.

— «Любопытный». «Желанием не горю», — повторяет Санёк. — Мне вот ни разу не предлагали минет на парковке, а ты рассказываешь об этом как о посещении армейского стоматолога.

— У стоматолога предупреждают.

Ни тени юмора на остром лице Кира. Дэн давится пивом, Санёк хлопает себя по колену от смеха.

— Это с тех пор ты двоек не возишь? — спрашиваю я.

Кир коротко кивает. Один раз.

— Значит, хранишь местечко для особенной. Всё будет, Кир, — серьёзно говорит Санёк.

— Ой да заткнись.

Разговор рассыпается на мелкие куски. Дэн травит байки, Маратик сыплет статистикой, Лёха качает головой у мангала. Я облокачиваюсь на спинку старого дивана на веранде и закуриваю. Дым уходит вверх, в вечернее небо. Воздух пахнет мясом, углями и яблоневым цветом.

Дверь дома открывается.

Аня выходит первой с ведром мутной воды, выплёскивает её в крапиву. За ней появляется Мила. Она переоделась: песочный свитер до середины бедра, волосы убраны в высокий хвост, лицо свежее. На губах неуверенная улыбка.

Закат алеет за яблонями, и этот свет ложится на кожу Милы, делая всё теплее. Аня привычно облокачивается на плечо Дэна, и они стоят рядом, двое людей, которые настолько же не вместе, насколько близки.

Мила делает шаг с крыльца, и я перехватываю её, обхватываю сзади. Ладони на её животе поверх свитера. Наклоняюсь и целую её шею, мягкую, пахнущую мылом и мятой. Чувствую пульс. Перехожу к щеке, к виску, к волосам. Вдыхаю глубоко, и её запах заполняет пустоту, скопившуюся за эти часы.

И тело выставляет счёт.

Кровь тяжело уходит вниз. Это естественно и правильно: она здесь, она в безопасности. Моё тело, которое работало в аварийном режиме, получает сигнал «можно» и немедленно конвертирует весь накопленный стресс в единственную валюту, которую знает.

Мила это чувствует. Спина каменеет, дыхание сбивается. Она медленно оборачивается в кольце моих рук. Смотрит на меня снизу вверх.

Мой язык на автомате проходит шариком пирсинга по задней стороне зубов. Зрачки Милы следят за моим ртом.

Я наклоняюсь к её уху:

— Прикрой меня. Иначе Дэн с Саньком до ночи не отстанут.

Она закусывает разбитую губу. Делает это осознанно, зная, как на меня это действует. Разворачивается лицом ко двору, спиной ко мне, и чуть отступает. Её ягодицы плотно прижимаются к моему паху, и мир по краям белеет.

— Ах ты… — глухо выдыхаю я, маскируя неконтролируемый стон кашлем. Жмурюсь.