— Ты только не сожми его случайно, пока ехать будем, — предупредил я девку, когда мы сели на коня. — Я этого кролика своему отцу показать хочу, а он ведь еще не высох.
— Буду аккуратна, барин, — заверила меня она.
На всякий случай, я еще и ехал не слишком быстро, просто шагом. Уже возле поместья отпустил девушку домой, забрав игрушку, и с хорошим настроением пошел к отцу. Но вся моя радость пропала, стоило мне увидеть плачущую в зале маму.
Глава 7
14 июля 1859 года
Впервые я видел свою маму в этом новом для меня мире со слезами на глазах. Никогда прежде она не позволяла себе слез. Даже когда узнала о попытке отца ей изменить со служанкой — и то, ни истерик, ни слез не было. Естественно, что это вызвало у меня сильную обеспокоенность.
— Что случилось? — подошел я к ней и присел рядом на диван, с волнением взяв ее за руку.
— Вот, — всхлипывая, указала она на несколько листков бумаги, что разлетелись перед ней по журнальному столику. — Почту привезли.
И все. Никаких дополнительных пояснений она не дала.
— Я посмотрю? — спросил я маму, беря листки в руки.
Та молча кивнула, и я тут же углубился в чтение.
Это оказалось письмо от ее младшего брата. Мама не заводила речь о своих родных за то время, что я провел в этом мире. Потому я мало знал о ее прошлом. Почти ничего. Тут же из письма выяснилось, что да — у нее есть младший брат, который сообщал о смерти их отца. Алексей Ионович Резчиков, так его звали, умер две недели назад «по естественным причинам», как писал Евгений Алексеевич. Кроме этого он делился новостями, что произошло в его семье, да что чувствовал себя Алексей Ионович в последние дни неважно. Евгений хотел раньше моей маме написать, да в гости позвать, но старший Резчиков был против. Вот и получилось, что моя мама со своим отцом перед его смертью не повидалась.
— Мам, а… — я хотел спросить, какие отношения у нее были с отцом, потому что из письма стало понятно — между ними была какая-то размолвка, на которую намекал Евгений. Но мама меня оборвала на полуслове:
— Оставь меня, пожалуйста, Рома, — тихим голосом сказала она.
Теперь мне стали понятны и ее слезы, и причина — почему никто из моих родных рядом с ней сейчас не сидит. Молча кивнув, я все же пошел к отцу. Теперь у меня еще одна причина появилась с ним поговорить.
Папа хоть и сидел в кабинете, но по его виду было понятно, что ему сейчас не до работы. Он откинулся на спинку кресла, лениво затягиваясь сигаретным дымом, да смотрел в потолок. На мое появление он почти не среагировал — так, покосился, но не более. На его столе обнаружилась целая стопка писем, новых журналов и каких-то книг. Тоже наверное с почтой все пришло.