— У нас подождешь окончания работ? — спросил он меня с понимающей улыбкой.
— Если вы не против.
— Живи, сколько потребуется, — оправдал мои надежды мужчина.
Внеся сразу всю сумму за ремонт, я поехал в усадьбу Зубовых. И там «обрадовал» Митрофана с Пелагеей, что мы на короткое время расстаемся.
— Ты сейчас в поместье будешь нужнее, — сказал я конюху, — а тебя я пока взять с собой не могу. Вернусь на яхте, но сам я ей управлять не умею. Потребуется людей нанимать, а сама она небольшая. Да и суеверные моряки, будут косо смотреть на тебя в пути. Вот выучусь парус ставить, пока от Дубовки до нашего дома будем идти, тогда уже и покатаемся.
Девушка хоть и расстроилась, но и просить ее взять с собой не стала. А уж тем более спорить. Поэтому через час после нашего возвращения из порта укатила вместе с Митрофаном домой.
— И чем мне заняться? — спросил я в воздух, лежа на кровати в выделенной комнате.
Без Пелагеи стало как-то скучно. Я не только привязался к девушке, но ведь с ней у меня было и конкретное занятие — обучать ее грамоте. Да и было у нас и более приятное времяпрепровождение. Сейчас же… одиноким себя почувствовал.
— Нет, так дело не пойдет, — решительно встал я с кровати.
Впереди еще три дня ожидания, если не займу себя чем-то, то точно со скуки сдохну. Я там игре на гитаре учился? Надо узнать, есть ли у Зубовых инструмент и кто играть умеет. У меня Люда мелодию ждет к своему стихотворению — нельзя же подводить сестренку! И я отправился на поиски — для начала слуг, а потом и гитары.
Глава 20
25 — 26 июля 1859 года
Пелагея возвращалась в поместье с двоякими чувствами. С одной стороны она была рада, ведь возвращается в родные земли. Как бы там ни было, а поместье стало ей домом. Но с другой — рядом с ней не было ее господина. Зная не любовь его родителей к себе, девушка опасалась, как бы чего снова не вышло, пока Романа Сергеевича не будет.
Их уже встречали. На пороге стояла вся семья Винокуровых. Вот только когда они подъехали, лица барина и барыни сменили выражение с радостного ожидания на хмурость и недоумение. Пелагея вся сжалась, сидя в пролетке, моля бога, чтобы на нее не обратился их взор. И тот словно ее услышал.
— А где Роман? — первым задал вопрос Митрофану Сергей Александрович.
— Молодой господин остался в усадьбе господ Зубовых. Просил передать, что вернется через три дня. Хочет вам сюрприз устроить, поэтому приказал не говорить, с чем это связано.
— Вот как, — нахмурил брови барин. — Ладно, распрягай пролетку и ко мне подходи. Расскажешь, как в целом съездили. И откуда у тебя такое лицо расписное.