— Митрофан, ты куда едешь? К Роману Сергеевичу?

— А… — хотел было ответить мужик, но вдруг осекся и отвел взгляд.

Тут же Пелагея вспомнила, что его вызывал барин на доклад. И тогда видимо отдал такой же приказ, как всем остальным — не обращать на нее внимания. Взгляд девушки потух, а плечи безвольно опустили вниз. Конюх лишь посмотрел на нее сочувственно, но ничего не сказал. Ни какой своей привычной остроты не выдал. Ни про ее грудь, как коровье вымя, ни про то, что она на шею господину вешается, да задом перед ним трясет.

Опустошенная таким холодным приемом, Пелагея молча развернулась и ушла в комнату для слуг. Где залезла на свою кровать и горько заплакала в подушку.

* * *

Гитара в доме Зубовых нашлась. А вот учитель — нет. Пришлось мне вспоминать, что мне сестра показывала, да отрабатывать знакомые аккорды. Для начала — зажимать их, а уж после — переходы делать. Пальцы за несколько дней успели отвыкнуть от игры и через пару часов снова нещадно болели. Однако я был доволен. Под конец мне уже удавалось уверенно зажимать струны, чтобы получился нужный звук. И переходы со временем осилю, никуда они от меня не денутся.

Тетя вернулась из театра непривычно рано. Еще даже Владимир Михайлович был на службе, когда она вошла в дом. Я в это время пил чай в гостиной и думал — навестить ли Маргариту Игоревну или не стоит? Было бы неплохо заказать ей еще одежды для себя. Раз уж у меня яхта появилась, то стоит озаботиться удобным платьем, в котором я буду на ней рассекать воды Волги. Не в костюме же мне на яхте плавать? Особенно в одиночку если захочу выйти.

— Роман! — обрадованно воскликнула она, заметив меня. — Какая приятная неожиданность! Давно ты здесь?

— С обеда, тетушка. Как ваш театр?

— Стоит, слава богу, — улыбнулась она. — А ты какими судьбами?

Только вызнав у меня все подробности последних дней, она отправилась переодеваться. А там и Владимир Михайлович со службы вернулся. Ужинали мы втроем. Тетушка стала расспрашивать уже мужа о моей яхте. Насколько там все сложно с ремонтом, управятся ли за три дня, да все прочие мелочи. Видимо мужчина уже привык к дотошности своей жены, когда ей становится что-то крайне интересно, потому что отвечал спокойно, обстоятельно, заодно и я узнал чуть больше о собственном судне. С его слов выходило, что кроме палубы решено было и рубку заменить. Для того и мне нужно завтра явиться да рассказать Савве Глебовичу, такую же я хочу оставить, или иную сделать желательно. Вот это меня обрадовало. А то «будка сторожа», как выглядела рубка, меня совсем не устраивала. Но я думал, что на ее замену слишком много денег может уйти, потому и промолчал, когда план ремонта обсуждали.