— Я согласна и в серальки пойти, — продолжала она шептать и, видя, что я ее не отталкиваю, ее рука устремилась вниз — к моим плавкам. — Слух прошел, что вы своей служанке отрезы привезли. Если я буду жаркой и пылкой, то и меня не обидите, да? — уже вплотную встала она ко мне, а ее рука вовсю уже шарилась у меня в трусах.

И не сказать, что я был сильно против. Наоборот, устав от воздержания, я сам притянул ее к себе и впился в податливые нежные губы. Руки уже вовсю исследовали девичье тело, не прикрытое ничем, забираясь в самые укромные уголки. И лишь в последний миг вспомнились слова мамы, что не стоит тащить к себе в постель «всяких», а то можно и болезнь какую подцепить.

«И сколько у нее парней было до меня, — пришла вторая мысль, смывая наваждение. — Раз он готова вот так себя отдать, то кто мне сказал, что она ничем не болеет по интимной части? А тут лекарств нет. Подцеплю тот же французский „насморк“, и как его лечить?»

Усилием воли, я отстранился от раздухарившейся девки. Та тяжело дышала от возбуждения, глаза уже слегка закатились от наслаждения и предвкушения… Потому для нее мои следующие слова стали ледяным душем:

— Не нужна мне сералька. Тем более такая, что сама готова запрыгнуть в постель к любому парню.

Та аж вспыхнула от обиды и возмущения.

— Да как вы… да что вы обо мне… — на ее глазах появились слезы. — Да я еще девственница, чтоб вы знали! — выкрикнула она в сердцах и побежала к берегу.

Останавливать я ее не стал. Дождался, пока она оденется и уйдет с берега, после чего и сам выбрался из воды. Как раз и возбуждение все спало.

— Надо собственный бассейн делать, — хохотнул я себе под нос. — А то что ни визит на речку — то какое-то приключение.

Но все же слова девушки и ее поведение меня задело. Что ни говори, а надо уже решать свою проблему с гормонами и не только простым воздержанием. Как бы ее так проверить, чтобы точно узнать — что я ничего не подцеплю, переспав с ней? Это к Пелагее я прикипел в каком-то смысле, и уже просто «попользоваться» ей мне совесть не позволяет. А раз тут девка сама в серальки просится, то почему бы и нет?

В таких раздумьях я и вернулся в поместье.

* * *

Аленка вернулась домой в расстроенных чувствах. А ведь так хорошо все начиналось! Когда она увидела, что молодой барин к воде пошел, то подумала, что «вот он — ее шанс на обеспеченную жизнь». Самой ей в поместье хода нет, а тут — можно ненароком будто встретиться. Митрофан разболтал своей жене, что молодой барин для своей служанки денег не пожалел на отрез для новых сарафанов. Да и всячески ее обихаживает, чуть ли не как с сокровищем каким носится. А чем Аленка хуже? Убираться и она умеет, как и стирать. Зато окромя этого у этой Пелагеи и дел-то нет, со слов Митрофана. Ну, так Серафима тишком с бабами делилась, а ей можно верить, на вранье ее еще никто не ловил.