— Мне максимально коротко по бокам и немного сверху оставьте, — попытался я объяснить цирюльнику стиль «полубокс».

— Как пожелаете-с, — с достоинством кивнул он.

На работу у него ушло около часа. Зато результатом я был доволен. На голове появилась некая легкость, а настроение пошло в гору. Время как раз подошло посетить госпожу Таврину. Адрес у меня был, Митрофану я еще заранее приказал разузнать, где находится ее дом. Поэтому мне даже ничего объяснять не пришлось мужику, когда после посещения цирюльника я скомандовал ехать ко второй заказчице.

Евгения Максимовна была дамой около сорока лет. Жила с мужем и детьми на той же улице, что и Михайлов, но дом у Тавриных был в разы меньше. По размеру как у нашей семьи. Сама женщина занималась репетиторством для молодых девиц. Больше для души, чем ради денег. А муж у нее служил в уездной канцелярии секретарем. Старший сын шел по стопам отца, тогда как младший уехал на учебу. Офицером решил стать, что в дворянской среде не было чем-то удивительным. Воинская служба считалась престижным занятием, хоть род войск тоже имел большое значение.

— Я хочу открыть что-то вроде пансиона для молодых девиц, — говорила мне за чашкой чая Евгения Максимовна. — Где буду старшей наставницей и кем-то вроде директора. Портрет будет висеть в моем кабинете, поэтому он должен быть строгим, без всяких… — повела она рукой в воздухе, так и не завершив фразу.

— Классическим, получается? — уточнил я.

— Именно, — кивнула дама.

Я мысленно выдохнул. Вот это я понимаю — заказ без подвохов. Тянуть мы не стали и, допив чай, прошли в комнату, которую госпожа Таврина приспособила под свой кабинет и одновременно учебный класс на трех человек. Так как здесь мне никого помимо женщины рисовать не требовалось, то управился я с наброском всего за полчаса. А дальше принялся наносить краски. Евгении Максимовне стало любопытно, и она попросила дать ей возможность посмотреть на мою работу «в процессе».

— Если вы не будете мешать и комментировать под руку — то пожалуйста, — пожал я плечами.

К ее чести, она молчала все время, пока я корпел над ее портретом. И когда я закончил, уважительно повела головой, признавая мое мастерство.

— Вы довольны? — спросил я для проформы.

— Более чем, Роман Сергеевич, — ответила она.

Получив расчет, я вышел на улицу и с удовольствием вдохнул чистый воздух. А то в кабинете у Тавриной пахло пылью, бумагой и моими красками. Так еще и окно было закрыто, из-за чего я надышался парами красок.

— К Скородубовым, — приказал я Митрофану.

Сейчас возьму Настю, и пойдем с ней куда-нибудь пообедаем. Эх, вот всегда бы такие беспроблемные заказчики были!