— Да. Там она будет далеко от нашего дома. А если плохо будет работать…

— Продадим, — перебила меня она, — и дело с концом.

Меня покоробили слова мамы, но спорить я не видел смысла. Извинившись за такое неожиданное вторжение, я покинул ее комнату. Чтобы на выходе столкнуться с подслушивавшей нас девушкой. Та отпрыгнула от двери. В глазах промелькнул страх, а на глаза девушки навернулись слезы.

— Роман Сергеевич… за что вы так со мной? — всхлипнула она.

— Подслушивала, — проигнорировав ее попытку надавить на жалость, констатировал я. — И какая ты после этого служанка? Ну, раз все слышала — иди, собирай вещи, если что-то успела принести, и уходи. Завтра с Аглаей в мастерскую иди. Либо сейчас скажи — будешь там работать или нет?

Судорожно еще раз всхлипнув и взяв себя в руки, уже более твердым голосом та ответила:

— Буду, барин.

Больше ничего не говоря, дождавшись, когда я махну рукой, что отпускаю ее, она развернулась и ушла. Вот вроде бы я и правильно все сделал, а все же кошки на душе скребутся. Если бы я успел раньше с Аглаей поговорить, да маму предупредить о смене планов, то можно было более деликатно все устроить. Но чего уж теперь. Главное — больше эта девица не сможет мне жизнь портить. А попробует… ну, она слышала, что с ней будет.

* * *

— Ты мне больше не подруга! — с такими словами на подворье дома, где жила Аглая, залетела Аленка.

— Ты чего кричишь? — осадила ее Олеся Матвеевна — мать Аглаи.

— А то! — зло прошипела девушка. — Дочку вы дрянную воспитали! Положиться на нее и секреты доверить нельзя! Язык без костей и только о себе и думает!

— А ну пошла прочь! — взревела женщина, замахиваясь на Аленку половником, что как раз держала в руке. — Будешь на мою Глашу напраслину наговаривать — так я тебе все космы повыдергаю!

— Больно нужна мне ваша Глаша, — фыркнула Аленка. — Знать ее не хочу больше!

И гордо развернувшись, она так же быстро, как зашла, покинула подворье. А если бы была помедленнее, то точно успела «познакомиться» с половником тети Олеси.

При первых криках знакомого голоса из окна выглянула Аглая. И пусть состояние своей подруги она понимала, но ее слова все равно больно ударили по сердцу. А ведь она надеялась, что та не догадается, из-за кого ее план пошел прахом. Но очевидно господин не счел нужным скрывать от Аленки эти сведения. Больно. И обидно. Но уже ничего не вернешь назад.

* * *

Тихон никому не говорил, но ему нравилось работать у нового барина. Пусть денег он здесь ни с кого не сшибает, зато и опасностей нет. И страха перед молодым господином — тоже. Роман Сергеевич сильно отличался от князя Белова. Не посылал на задания, за которые можно на каторге оказаться, если попадешься. Не угрожал по поводу и без. Даже не стеснялся на кулачках сойтись, пусть и ради забавы, которую он тренировкой называл. Кормили в поместье Винокуровых тоже хорошо. А главное — он чувствовал, что новый барин о нем заботится. Вон, когда он к нему невесту привез — не забыл про него. Не дал замерзнуть прямо там, на склизком и холодном берегу Волги, Митрофана отправил. И сейчас — жениться предложил. И не на страхолюдине какой, а на справной девке. Да еще и не заставляет силком, а интересуется его, Тихона, мнением! Где это видано, чтобы барин у слуг их мнение спрашивал? Дивно.