— Не хочу, не хочу, не хочу…

Прибежала Наташа. Принесла веревку. Присмиревшего беглеца мы решили связать. Как следует. По рукам и ногам. Только потом мы с Тохой в четыре руки потащили его назад.

Юрка был тощий. Юрка был легкий. Он не вырывался, не пытался нам мешать. Висел безвольно и выл свое «Не хочу». И все.

Ната быстро расшнуровала вход. Внутри было пусто. Никаких следов Эдика. Ни живого, ни мертвого. Я почувствовал несказанное облегчение. Это было самой хорошей новостью сегодняшнего утра.

Юрку мы уложили в палатке. Наташа притащила откуда-то тонкий плед, укрыла парня сверху, погладила по голове. Тот быстро замолк и уснул. Словно его отключили.

Тоха слизнул с ребра ладони кровь. Внимательно глянул на рану.

— Хорошо, что промазал, — сказал он, — оцарапал только мальца. А мог бы…

Он махнул рукой. Потом наморщил лоб, вздохнул.

— Псих ненормальный. Эдькину палатку испортил.

Дыра и правда была знатная. Я попытался прикинуть, смогут ли девчонки ее заштопать, хотя бы на время.

— Зашьем, — прочла мои мысли Наташа. — А дома Эдик отдаст в ателье. Там починят.

— А сам Эдик где? — вдруг озарило меня.

Тоха помрачнел.

— Да черт его знает. Надо искать. Хорошо, что крови нигде не видать.

Еще бы не хорошо. Тоха уставился на Наташу. Сказал на этот раз без шуток:

— Так, радость наша, ты оставайся с ним. Следи, чтобы не развязался и еще чего-нибудь не натворил. Кажется мне, что с башкой у него дела совсем хреновые.

— Я посижу. — Наташа была совершенно серьезной. В ней не осталось ни следа от обычной надменности и чувства собственного превосходства. — Не волнуйтесь. Идите, ищите остальных. Вдруг Эдику нужна помощь.

* * *

Эдик обнаружился в третьей по счету палатке. Кроме него там была еще Зиночка. Ребята спали. Как и мы с Наташей, полностью обутые и одетые.

Я нагнулся, потряс девушку за плечо. Проснулась она не сразу. Сначала пыталась оттолкнуть мою руку, потом вдруг открыла глаза и сразу села.

Тоха не смог удержаться от ехидного замечания:

— Ого, — он кивнул на Дрыхнущего Эдика, — вас можно поздравить, молодняк? Я думал, что Эдька никогда не решится.

Зиночка глянула затравленно, опустила взгляд.

— Не знаю. — Зиночка поняла, что это звучит двусмысленно, и пояснила: — Я не знаю, откуда он здесь взялся. Не помню…

Эдик неожиданно захрапел. Повернулся на бок, подтянул колени к животу и выдал вполне внятно:

— Вон пошел. Я ее в обиду не дам. Нечего ей у мертвяков…

Зиночка вытащила глазищи, прикрыла рот ладошкой. Тоха ухмыльнулся.

— Да у вас тут Шекспировские страсти кипят.

А потом несильно пихнул Эдика в бок мыском кеда.