— Не нравится мне все это, — Наташа оглядела место нашей стоянки с тоской.
— А кому нравится? — Тоха философски поднял бровь. — Вот что, други мои, пойдемте-ка глянем, где наши остальные сотоварищи. Не находите, что вокруг слишком тихо? Живы они там вообще?
* * *
В этой мысли был резон. Палатки проверять решили по порядку. Первыми на очереди оказались владения Эдика и Юрки.
Полог оказался завязан изнутри. Из палатки не доносилось ни звука. Тоха коснулся тента костяшками пальцев, сделал вид, что стучится, и сказал:
— Тук-тук-тук. Хозяева, дома кто есть?
Сначала было тихо. Потом в недрах палатки кто-то взвизгнул:
— Отстань! Что тебе от меня надо? Я все отдал!
В конце фразы голос дал петуха. Находящийся внутри поперхнулся, закашлялся и заскулил на одной ноте. Страшно заскулил. Монотонно.
Меня пробрало до мурашек. Наташа сразу забыла свои проблемы.
— Юр! Юрочка, — закричала она, — что с тобой? Открой, это я.
— Кто я? — почти заплакали изнутри.
— Ната.
— Врешь! — голос опять дошел до визга, затих и превратился в скулеж.
— Юрочка, я не вру. Это я.
Тоха неожиданно все испортил. Какой черт дернул его за язык:
— Лучше скажи, герой, ты сапоги зачем в костер сунул?
Внутри словно взорвался вулкан.
— Уйди отсюда! Изыйди! Я все вернул тебе. Все!
Палатка заходила ходуном. Мгновением позже в том месте, где Тоха прислонил к тенту ладонь, ткань почти бесшумно разошлась, в прорехе сверкнуло лезвие, попало парню по руке. Ткань окрасилась темным.
— Черт! — взвыл Антон и отдернул руку. — Этот псих порезал меня!
— Ага! — донеслось изнутри. — Я тебя достал! Достал! Получил тварюга?
— Юра, Юрка, — запричитала Наташа. — Ты что, это же мы.
— Кто вы? — голос казался совсем безумным. — Мертвяки? Сколько вас тут? Сколько? Нет у меня больше сапог! Нет. Я все отдал. Я больше вам ничего не должен. Идите к себе. В свой Мирный. Уходите!
— Надо его оттуда вытаскивать. — заволновался Антон. — Как бы он чего не натворил. И Эдик, вашу мать, с Эдиком что? Где Эдик?
Как извлечь безумного Юрку из палатки, мы обсудить не успели. Он сам нашел выход — просто вспорол ткань ножом с другой стороны. Выпал наружу. Почти что голый — в трусах и майке. Босой. Бросился бежать, не замечая ничего на своем пути. Через кусты, напролом.
— Лови его! — прокричал я Тохе.
И тоже кинулся следом. Долго гоняться не пришлось. Юрка споткнулся сам. Отбил на ноге все пальцы. Упал ничком. Потерял нож. Завыл, застучал по земле кулаками.
Я бросился на него сверху, прижал всем телом. Тоха на миг задержался, отфутболил нож как можно дальше. Юрка затих. Только выл и плакал. Кричал два слова, повторяя их без конца: