Мне едва удалось подавить желание перекреститься, так стало страшно. Черт, я никогда не был особо верующим, а тут… Ноги сами зашли в воду. Глаза все видели в резком, почти контрастном свете. Я влез в камыши, раздвинул их руками, углядел чуть сбоку Эдика и пошел, прощупывая сапогами дно, чтобы не подвернуть лодыжку в ямке.

Чем ближе, тем сложнее было идти. Последний шаг дался с огромным трудом. Эдик мне молча кивнул, посторонился, сказал:

— Смотри.

Я отодвинул еще пяток камышей, наклонил и увидел. Тут уж не смог сдержать облегченного вздоха. На отмели, между растений лежал совсем не труп. Нет, эта вещь наверняка принадлежала пропавшему Генке. Только была не им самим.

— Штормовка, — подтвердил мои мысли Эдик, — Генкина. Точно.

— Ты трогал, — спросил я. И услышал, что голос мой от волнения тоже стал сиплым.

— Нет, — ответил он. — Я не стал без тебя.

— Надо вытаскивать.

Я сделал еще шаг, нагнулся, свернул промокшую ткань так, чтобы из нее ничего не выпало, поднял, удивился:

— Тяжелая. Интересно, что там?

— Тащи на берег, — сказал Эдик, — посмотрим.

Обратно мы шли куда быстрее. Не глядя на воду, льющуюся в сапоги, не замечая ям. Слишком хотелось выбраться из озера.

Куртку на землю я опускать не стал. Отнес чуть дальше, бережно положил на траву. Распрямился и отступил, давая Эдику возможность действовать самому.

Он принял правила игры и опустился на колени. Пальцы его подрагивали. В полной тишине парень ощупал штормовку, проверил карманы, выкладывая находки одну за другой: фонарик, нож, две банки тушенки… Здесь было все, что взял с собой Генка. Все, кроме онгона и карты.

Эдик судорожно сглотнул, оттянул ворот майки, словно тот мог его душить, бессильно уселся на пятки. После паузы проговорил:

— Сдается мне, что Гена давно кормит раков…

Я совершенно непоследовательно вспомнил про холодные ключи, зачем-то спросил:

— Здесь есть раки?

Эдик вздрогнул, уставился на меня совершенно бессмысленным взглядом. Проговорил:

— Что? — наморщил лоб. — Не знаю, вряд ли. Просто, так говорят.

Он мог бы этого и не объяснять. Я и сам думал о том же. Нет лучше места, чтобы спрятать чей-то труп.

— Концы в воду, — вырвалось у меня банальное.

Эдик кивнул, как завороженный, повторил:

— И концы в воду.

* * *

Все остальное было, как в тумане. Мы совсем забыли про рогоз, про ведро, про нож. Забыли про свои куртки. Все это напрочь выветрилось из головы. Эдик осторожно сложил в Генкину штормовку все найденные вещи, бережно завернул. Потом поднял и понес, как младенца.

Лицо у него было потерянным. Глаза жалобными, взгляд беспомощным. И я понимал в чем дело. Сейчас парню предстояло самое страшное объяснение — его ждала Зиночка. Ему предстояло решить, что и как ей сказать. Мысль об этом была невыносима.