Алексей осмотрелся и пошел в сторону кухни, стараясь не задевать коробки и сундуки, уставленные по углам и вдоль стен.

Из кухни тянуло паром, который бывает, когда вода долго кипит, керосином и хлебом. Возле грязноватой стены стояло ведро с углем, рядом сушились чьи-то галоши, а на подоконнике дремал вчерашний черный кот, свернувшись плотным клубком.

Кухня оказалась сердцем квартиры.

Большая, когда-то, вероятно, богатая, теперь она была заставлена столиками, примусами, кастрюлями и многочисленными банками с крупой. Потолок потемнел от копоти, стены возле плит покрылись жирным блеском, а огромное окно во двор запотело от пара.

За большим обеденным столом сидел хромой мужчина лет пятидесяти в круглых очках и аккуратно нарезал хлеб тонкими ломтями.

— Новенький? — спросил он, поднимая взгляд.

— Алексей Воронов.

— Виктор Михайлович Скворцов, бухгалтер.

Он говорил спокойно и очень емко, будто взвешивал каждое слово.

Нина, которую Алексей узнал сразу по темным волосам, веселой улыбке и хитрому взгляду, сидела прямо на подоконнике рядом с котом, поджав под себя ноги в шерстяных чулках, и пила чай из граненого стакана. На ней был темно-синий свитер с растянутыми рукавами, а черные волосы собраны на затылке кое-как, словно девушка причесывалась на бегу. При свете дня она казалась еще моложе, чем вчера.

— А журналисты всегда такие серьезные? — спросила она, щурясь на Алексея поверх стакана.

— Только по четвергам. — попытался пошутить юноша с серьезным видом.

— Сегодня вторник.

— Тогда я еще привыкаю.

Нина рассмеялась звонко и легко, так что даже Лиза улыбнулась у примуса.

— Ну вот, — сказала Нина. — Уже лучше.

Лиза стояла у плиты в светлом переднике и помешивала что-то в маленькой кастрюле. У нее были очень спокойные движения. Такие бывают у людей, привыкших все делать скромно и незаметно, чтобы никому не мешать.

— Вам класть сахар? — спросила она тихо у Алексея.

— Если это не государственное преступление.

— В этой квартире все — государственное преступление, — буркнул Виктор Михайлович.

Из коридора донеслось:

— Кто опять взял мои спички?

И почти сразу раздраженный женский голос ответил на вопрос:

— Да кому нужны ваши спички, Анна Петровна!

Кухня мгновенно оживилась. Жильцы входили или наоборот покидали ее, хлопали дверцы буфета, протяжно затрубил закипевший чайник, а Нина, продолжая сидеть на подоконнике, рассказывала про актрису Лидию Карельскую, к которой будто бы ходил поклонник «с усами как у киноартиста».

— Вчера опять приходил, — сообщила она с удовольствием. — Стоял внизу минут двадцать. Я сама видела.