Алексей зажег лампу в комнате и вдруг заметил, что верхний ящик письменного стола слегка скособочен, как будто его задвигали второпях. Он был уверен, что утром задвигал его плотно.
Алексей медленно подошел ближе, поднес источник света к самому столу, рассматривая царапины на ящике. Стол был старый, за годы эксплуатации он мог и не так растрескаться. Может, дерево в пазах рассохлось. Или просто перекосило.
Может…
Он резко выдвинул ящик. Внутри лежали все те же кнопки и старая чернильница. И ничего больше.
Алексей тихо усмехнулся про себя.
— Прекрасно, Воронов. Только день в Ленинграде живёшь, а уже начинаешь бояться мебели.
Он закрыл ящик и сел за стол.
За стеной кто-то прошел по коридору. Потом снова.
Шаги были медленные и неуверенные. Будто человек старался идти тихо, крадучись.
Алексей поднял голову и, подчиняясь ощущению, вслушался. Шаги стихли прямо возле его двери.
Он замер, забыл как дышать и даже поймал себя на волнении.
В коридоре было тихо. Потом осторожно скрипнула половица и снова все смолкло. Как будто неведомый гость перекатывался, не решаясь войти в комнату.
Алексей резко встал, в три шага пересек комнату и распахнул дверь.
В коридоре было пусто
Только в дальнем конце, возле кухни, качалась лампочка под потолком.
А еще ему показалось — всего на одно мгновение, — что за поворотом мелькнула темная фигура.
Глава третья Нина
Новое утро началось дождем. Видимо, он начал накрапывать еще ночью — тихий, мелкий, почти незаметный, — а к утру превратился в ту бесконечную ленинградскую морось, которая не падает с неба, а будто просто висит в воздухе. Мокрые стены домов потемнели еще сильнее, вода стекала по граниту набережной, во дворе-колодце тянуло сыростью, и даже окна коммунальной квартиры казались заплаканными. В такую погоду выходить из дома не хотелось. Гораздо приятнее наблюдать за несчастными прохожими, которым пришлось покинуть свои квартиры, из окна.
Алексей проснулся поздно. В редакцию нужно было только к полудню, и впервые за долгое время он позволил себе не вскакивать сразу. Несколько минут он лежал, слушая квартиру. Ему казалось, он начинает привыкать к новым звукам, которые теперь стали его обыденностью — шумела вода на кухне, все так же надрывно и подолгу кто-то кашлял за стеной, а в коридоре старушки шаркали тапочками. И все же, это утро отличалось от вчерашнего. Алексей не сразу понял, чем. И только спустя пять минут он вдруг понял: не было Нины. Именно ее голос вчера первым прорезал утреннюю сонную тишину квартиры: смех, спор из-за чайника, громкие разговоры через весь коридор. Казалось, девушка физически не умела двигаться бесшумно, и даже когда просто проходила по коридору, оставляла за собой ощутимый след.