— Нина не объявлялась? — спросила она сразу.

Лиза покачала головой.

Лидия нахмурилась.

— Вчера ее видели?

— Вечером, — сказал Виктор Михайлович. — На кухне была.

— А потом?

Все замолчали.

И Алексей вдруг впервые почувствовал, как быстро меняется атмосфера в квартире, когда из нее исчезает один человек. Будто из механизма вынули маленькую, но важную деталь, и теперь все продолжало двигаться, но уже как-то неправильно.

Лиза машинально нарезала черный хлеб на куски и взяла из своего буфета банку варенья. Подвинула то к Алексею и задумчиво сказала:

— Угощайтесь. Это от тетки, она в Новгороде живет, варит из собственного сада.

Алексей кивнул, взял кусок хлеба и намазал его вареньем. Оно было грушевым — тягучие золотистые дольки в янтарной, прозрачной жидкости. Совсем такое, как варила его матушка.

По оконным стеклам медленно текла вода.

— Может, в милицию сообщить? — осторожно спросил Алексей, прожевав кусочек со вкусом их детства.

Виктор Михайлович строго посмотрел на него поверх очков.

— И что вы скажете? Что взрослая девушка домой не пришла? Засмеют.

— Но если…

— Милиции сейчас не до романтических исчезновений.

Лиза, которая собиралась стряхнуть картофельные очистки в ведро, громыхнула им слишком резко.

— Это не романтическое исчезновение.

Все снова посмотрели на нее. Она смутилась и отвернулась к запотевшему окну. Алексей заметил, как дрожат ее пальцы.

После завтрака он все-таки заглянул к Нине. Дверь оказалась не заперта.

Комната была маленькой и удивительно светлой, несмотря на серый день. На спинке стула висело платье, на столе стояла чашка с остатками недопитого чая, возле зеркала лежала раскрытая пудреница. Кровать осталась неразобранной, будто хозяйка вышла всего на несколько минут.

Алексей остановился посреди комнаты, осматриваясь. Почему-то именно эта аккуратная небрежность насторожила его сильнее всего. В комнате было ощущение внезапного отсутствия человека. Не отъезда, не ухода, а именно отсутствия. Как будто владелица комнаты просто вышла за чем-то на кухню или в уборную.

Алексей медленно подошел к узкому, зашторенному ситцевой занавеской окну. Во дворе под дождем качалось на веревке белье. Ветер трепал его остервенело, будто хотел сорваться мокрые простыни и разбросать по темноватому колодцу. Внизу, возле флигеля Федор колол дрова. Старый дворник поднял голову, будто почувствовав на себе взгляд, и несколько секунд смотрел прямо на окно Нининой комнаты, а потом отвел глаза.

Алексей отошел и отправился прочь. Пора было идти в редакцию. В конце концов, в гости его никто не звал. И задерживаться в комнате девушки было совсем неприлично. Может быть, Нина действительно выскочила к соседям или подруге, припозднилась, да так и осталась ночевать. Сейчас вернется и застанет Воронова снующим по чужой жилплощади.Но Нина не вернулась…