Алексей быстро обернулся на дверь, прислушиваясь. В коридоре снова было тихо. Может, им показалось. Он подошёл к двери, резко распахнул её. Полутёмный коридор был пуст.
Когда Алексей вернулся в комнату, Марфа Степановна сидела неподвижно, сложив руки на коленях и беззвучно молилась. В ее позе, в этих шевелящихся губах было какое-то обреченное смирение. Впервые за всё время Воронову стало по-настоящему страшно.
Глава восемнадцатая Новая жертва
После разговора с Марфой Степановной прошло несколько дней. Все это время Алексей много думал о квартире и жильцах — нынешних и бывших хозяевах, которым не повезло родиться богатыми на стыке эпох. Такой судьбе не позавидуешь, ведь, получается, мальчик остался сиротой, а что стало с самим ювелиром? Об этом никто не говорил прямо, но Воронов чувствовал, что случилось с Горским совсем нехорошее. В конце концов, Алексей решил узнать у Лизы, вдруг в архиве, где она служила, остались хоть какие-то зацепки.
Квартира его больше не пугала. Скорее всего к ним наведывается кто-то, кто имеет отношение к семье ювелира. И рано или поздно, этот кто-то обязательно должен был объявиться снова. Теперь, проходя по длинному тёмному коридору, слыша скрип половиц, далёкий кашель за стеной или стук капель в кухонной раковине, Алексей уже не воспринимал эти звуки иначе. Всё вокруг казалось наполненным скрытым ожиданием — тяжёлым, вязким, как воздух перед грозой.
Кинжал лежал у него в комнате, в письменном столе Горского. Вечерами, когда Алексей возвращался из редакции и стряхивал с себя план пятилеток, новости о партсобраниях и тонны заводской стружки, он ужинал, чем придется, и садился за старинный письменный стол в своей комнате. Как под гипнозом доставал из ящика клинок и подолгу разглядывал его, взяв в руки. От одного только взгляда на кинжал внутри возникало странное чувство, будто вместе с этой вещью в кабинет вернулось нечто давно забытое и опасное. Алексей разглядывал серебристый узор на ножнах, его тёмную рукоять, тонкую работу старого мастера. Вещь была дорогой, изящной, но при этом в ней ощущалось что-то тревожное, но не потому, что он был оружием, а потому что наверняка слишком долго лежал рядом с чужими тайнами в пыльном сундуке Марфы Степановны.
Кстати, ни Аграфенову, ни Лизе даже Воронов про кинжал не сказал. Сам не знал, почему, просто не хотелось делиться ни с кем тайной старушки. Их разговор был слишком личным, и Алексею хотелось сохранить в тайне то, что хранительница клинка доверила только ему.
Алексей все пытался понять, почему Горский хранил именно этот кинжал? Ведь, он был ювелиром, а не коллекционером холодного оружия. Да, он был довольно искусно выполнен, но все же — не уникальный предмет, которым бы гордились и считали главным экспонатом в собственной коллекции.