— У хозяина мальчик был, сынок. — тихо сказала Марфа Степановна. — Всё за отцом бегал. Любил в кабинете сидеть… рисунки смотрел, камушки разные собирать любил. Хозяин его учить собирался, чтобы по стопам ювелирным пошел.

Она замолчала. А потом вдруг перекрестилась быстрым старческим движением.

— К Горским пришли.

— Кто?

— С обыском, как водится. — голос старухи стал глухим и каким-то далеким.

— Кричали. Бумаги швыряли. Всё перевернули… Хозяина увели. А мальчика Фёдор через чёрную лестницу вывел.

Алексей невольно подался вперёд.

— Значит, Митя спасся?

Марфа Степановна кивнула.

— Только больше я его не видела.

Она сказала это так тихо, что слова почти растворились в комнате. Потом старуха поднялась и подошла к старому сундуку, стоявшему возле кровати. Двигалась она медленно, тяжело, каждый шаг давался ей с великим трудом. Несколько секунд Марфа Степановна возилась с замком, потом открыла крышку. Внутри лежали аккуратно сложенные старые вещи: выцветшие ленты, пожелтевшие письма, кружевные воротнички, коробки и фотографии — остатки ушедшей эпохи, пережившие революцию, голод и коммунальную жизнь.

Марфа Степановна долго перебирала вещи дрожащими руками. Потом наконец достала небольшой свёрток, завёрнутый в тёмную ткань и замерла. Алексей почувствовал, как сердце медленно начинает биться быстрее. Старуха осторожно развернула ткань и достала какой-то предмет. Протянула Алексею руку, и он наконец увидел, что в её ладонях лежал небольшой тонкий кинжал с тёмной рукоятью и серебристым узором на ножнах. Он напоминал морской кортик — старинный, дорогой, сделанный не как оружие, а как подарочная редкая вещица, которой любуются.

Лампа дрогнула. Металл тускло блеснул в жёлтом свете.

Алексей медленно поднялся.

— Это…

— Нашла потом, — тихо сказала Марфа Степановна. — Уже после всего. В кабинете валялся. Я сперва думала, что выброшу. А потом… жалко стало.

Она очень бережно погладила пальцами ножны, как будто касалась не вещи, а чьей-то памяти.

— Так и спрятала у себя.

— И всё это время он был у вас?

— Да.

Марфа Степановна вдруг посмотрела на него с настоящим страхом.

— А теперь ходят, ищут чего-то, да все по ночам. — она понизила голос почти до шёпота. — И мне кажется, что за ним приходят.

Алексей осторожно взял кинжал. Он оказался неожиданно тяжёлым и холодным.

— Почему вы отдаёте его мне?

Старуха медленно опустилась обратно на кровать.

— Потому что я старая уже. А вы… вы всё равно в это влезли.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла усталой и печальной.

— Может, у вас лучше сохранится.

За дверью тихо скрипнула половица, и Марфа Степановна вздрогнула так резко, что едва не уронила из рук тряпицу, в которую был завернут кортик.