На улице было темно и сыро. Трамваи гремели по мокрым рельсам, разбрасывая мелкие брызги. Ветер с канала пробирал до костей даже сквозь пальто. Алексей шёл быстро, почти бежал, не очень понимая зачем, просто чувствуя, что нужно успеть. Куда: он и сам не мог бы сказать, но неведомое чувство опасности толкало его вперед с необъяснимой силой. До Фонтанки он добрался за двадцать минут, хотя обычно ходил все тридцать пять.
* * *
Свисток * — подводка к материалу
Глава девятая Ночной гость
Запыхавшись от быстрой ходьбы, Алексей вошел в сырую арку дома и остановился под ней на секунду, давая глазам привыкнуть к темноте. Двор-колодец в этот час был почти полностью чёрным. Только в двух окнах флигеля в глубине двора горел тусклый свет, да фонарь у чёрной лестницы едва теплился, роняя на мокрые камни жёлтое неровное пятно света. Дождь почти прекратился, но воздух все еще был тяжёлый от влаги, и потому казалось, что он не вдыхается легко и свободно, а каждый глоток отдаёт внутри колючим холодом.
В остальном же в темном провале не было ничего подозрительного. Двор пуст. Поленница у сарая, где жильцы брали дрова, перевёрнутое Федором ведро возле водостока, верёвка с давно высохшим бельём, которое забыли снять и которое теперь снова намокло и висело тёмными безжизненными лохмотьями. Кот — тот самый, чёрный — неизменно сидел на краю поленницы и смотрел на Алексея зелёными неподвижными глазами, которые поблескивали в темноте.
Алексей прошёл через двор и поднялся по лестнице. Он старался идти тихо, но не потому что осторожничал. Просто не хотелось никого беспокоить и пугать. Коммунальная квартира в такой час требовала тишины, как больной требует покоя. В передней пахло варёной капустой и керосином. Наверное, кто-то из жильцов сегодня варил щи. Из-за двери Виктора Михайловича доносился едва слышный храп — ровный, успокаивающий, как доказательство того, что существуют еще люди, способные спать без тревоги.
Алексей, ведомый тревожным чувством, что заставило его нестись из редакции сломя голову, почти успокоился. Он остановился у своей двери, достал ключ, и только тогда понял, что дверь не заперта. Молодой человек замер, постоял неподвижно еще три, может, четыре секунды, сверяясь с собственными глазами. Нет, ему не казалось — дверь, действительно, была открыта. Об этом явственно говорил едва заметный зазор между полотном и косяком. Он был совсем небольшой, не больше половины сантиметра. Может, сам не запер утром? Просто захлопнул, не повернув ключ? Юноша попытался вспомнить. Нет. Он запирал. Точно запирал, и даже дёрнул ручку, проверяя.