Лиза шла рядом с Алексеем тихо, придерживая воротник пальто от ветра. Алексею показалось, что после театра она как будто изменилась — стала увереннее, живее. Щёки у неё слегка порозовели, а в глазах появился тот мягкий счастливый блеск, который бывает у каждого человека после хорошо проведенного вечера.

— Вам понравилось? — спросила она наконец.

— Не всё.

— А что именно?

Алексей усмехнулся.

— Половина актёров будто и не играла вовсе, а просто отрабатывала свой гонорар криком.

Лиза тихо засмеялась.

— Это ещё очень хороший театр. Вы просто мало ходите.

— Возможно. — он помедлил. — А вам понравилось?

— Очень. — Лиза ответила сразу, не задумываясь. — Люблю театр. Там всё кажется… красивее, чем есть на самом деле.

Девушка произнесла последнее слово осторожно, будто заранее ожидая насмешки, но Алексей не улыбнулся. Он смотрел на вечерний Невский, на всю эту суматошную мишуру — на женщин в меховых безвкусных манто, на мужчин в дорогих пальто, на освещённые окна ресторанов, за которыми двигались тени людей, живущих совсем другой жизнью, чем заводские рабочие, коммунальные жильцы или крестьяне в полуголодных деревнях, смотрел и почти физически ему становилось тошно.

— Иногда мне кажется, — сказал он медленно, — что за последние годы город слишком быстро забыл, сколько людей смогли выжить.

Лиза посмотрела на него внимательно, чуть прищуривая близорукие глаза.

— Вы про нэпманов?

— И про них тоже.

Алексей кивнул в сторону ресторана, возле которого остановился блестящий автомобиль. Из него, смеясь, вышла молодая женщина в светлой шляпке и короткой меховой шубке. Следом появился полный мужчина с золотым портсигаром в руках.

— Война закончилась совсем недавно, — тихо сказал Алексей. — Полстраны ещё живёт впроголодь. И только в Ленинграде есть люди. которые тратят деньги так, будто ничего не было.

Лиза некоторое время молчала, а потом осторожно произнесла:

— Но ведь людям всё равно хочется жить красиво.

Воронов посмотрел на неё, она чуть смутилась, но продолжила:

— Я понимаю, о чём вы, Алексей… Правда. Просто… после всего, что было, иногда очень хочется видеть и что-то хорошее: красивые платья, свет, музыку, овации после премьеры.

Лиза улыбнулась чуть виновато и добавила.

— Наверное, это глупо.

— Нет.

Алексей неожиданно понял, что говорит искренне.

Лиза была совсем не похожа на тех женщин из ресторанов и лож театра. В ней не было жадности или желания казаться богаче. Скорее, обычная человеческая тяга к чему-то красивому посреди серой и тяжёлой жизни. И именно это на самом деле трогало.

Они свернули к Львиному мостику. Вода в канале была чёрной и почему-то почти неподвижной. Фонари отражались в ней длинными дрожащими полосами.