За дверью ванной что-то со стуком упало, я услышал, как Женька негромко вскрикнула. Не успел я толком испугаться, как девушка втиснулась в душевую кабинку и со слезами на глазах прижалась ко мне.

— Что случилось?

— Такой страшный сон, — девушка всхлипнула, — мне приснилось, что Темные нас всех перебили… весь Тайный Дозор… Андрея взяли в плен и что-то ужасное хотели с ним сделать…

Она разрыдалась, как маленькая девочка. Андрей — это Скиф, сообразил я, закрывая свою наготу полотенцем.

— А меня… меня… бросили в реку умирать… Я лежала на дне… еще живая, и смотрела сквозь воду…

— Тише, тише, Женя, — сказал я, чувствуя, как у меня начинают дрожать руки, — это только сон. Все только сон.

Рыжие волосы намокли, потемнели до черноты и прилипли к голым плечам Женьки. Искаженное плачем веснушчатое лицо стало незнакомым, будто чужим. Я долго умывал ее холодной водой, нашептывая что-то успокаивающе-бессмысленное, и вскоре девушка перестала плакать. Она всхлипнула в последний раз и без сил повисла на мне.

— Так холодно, — прошептала Женька, — так страшно.

Я отвернулся, чтобы выключить воду, а когда повернулся обратно, она обхватила ладонью мой затылок и быстро поцеловала в губы. Я не отстранился. Долго-долго я смотрел в ее желтые глаза, затем поцеловал в ответ.

В глубине шевельнулась мысль — возможно, хитрая девчонка выдумала страшный сон, чтобы был повод залезть ко мне в душ.

Как тебе не стыдно так думать о ней…

Я стянул с Женьки промокшую насквозь маечку и на руках отнес девушку в комнату.

Через час или два мы задремали в объятиях друг друга, и сквозь сон мне слышался ласковый шепот Женьки, похожий на журчание ручья. Сомнения и страхи последних дней отступили, забылись, я чувствовал себя приятно опустошенным и спокойным, как медведь в засыпанной снегом берлоге.

Проснулся я от ощущения взгляда.

Женька лежала рядом со мной поверх одеяла, в полоске оранжевого рассветного солнца, пробившейся сквозь плотные шторы. Из одежды на ней был только янтарный амулет. Ее маленькие задорные грудки покачивались прямо напротив моих глаз, вновь пробуждая желание.

— Доброе утро, — улыбнулась она, — после доброй ночи.

Некстати вспомнилась Нелли — всегда слегка холодная, погруженная в свои мысли голубоглазая принцесса из скандинавской сказки. Врожденная аристократичность в каждом движении и даже повороте головы, глубокий музыкальный голос. И вот Женька — ее противоположность: яркая, подвижная, огненная. С исцарапанными коленками и легкой хрипотцой.

— У тебя конопушки везде, — усмехнулся я в ответ, — на плечах, на спине… даже на попе.