Сквозь потрескивание палок в костре будто бы донеслось призрачное эхо ребячьих голосов.

Бесполезно. Бессмысленно.

Ветер зашелестел в траве.

— Ты ничего не увидишь здесь, потому что ты — Светлый, — сказал я вслух и невольно вжал голову в плечи. Детский звук собственного голоса показался мне жалким, испуганным.

Я открыл глаза.

Проваливай отсюда, как бы говорила мне проржавевшая, покосившаяся судейская вышка вдали.

Проваливай, Светлый мальчишка, — поддержали ее трибуны.

Я бросил в костер салфетку, в которую был завернут бутерброд. Она медленно, словно нехотя, почернела и окуталась огненной бахромой.

Какой-то звук раздался у меня за спиной — и я резко повернулся.

Ничего…

Просто ветер, играющий в футбол комком старой газеты.

Уезжай домой, сказал ветер. Тебе здесь не рады, Светлый. Катись с моего поля — от греха подальше.

Ледяной палец страха пополз вдоль моей спины, пересчитывая позвонки.

Я вскочил, затоптал огонь и быстро пошел прочь — обратно на площадь, обратно к ямам в асфальте, обратно к разбитой гипсовой мечте пионера.

— Я не Светлый, — пробормотал я призракам на трибунах, — честное слово, я свой.

«Ха-ха-ха-ха», — грянули невидимые зрители.

«Ка-тись, ка-тись» — принялись скандировать на трибунах слева и тут же подхватили на трибунах справа.

— Я Темный, — сказал я замершим вдоль дорожки елям, пустым окнам столовой и свинцовому небу, — ну правда же.

Ты должен был стать Темным, — сказала мне Таня в тот далекий день, — только Темным, и никак иначе. Но я сумела все изменить.

Нельзя повернуть время вспять. Нельзя обмануть Изначальные Силы. Я слышал об Иных, которые поменяли сторону, но для это- го требовалось время и по-настоящему сильное моральное потрясение.

Но образы прошлого можно вернуть, пусть ненадолго.

«Ка-тись! Ка-тись!»

Я закрыл глаза и сосредоточился, вспоминая тоскливое, опаленное солнцем лето девяностого года.

Не получалось. Слишком живы были образы настоящего. Слишком ярко горел в душе Свет.

Я упал горячим лицом в мокрую траву.

Ничего нет, шептал я в пустоту, ничего нет — и не было. Только я один, в тишине и безмолвии времени. Я один в этом мире, один в этом космосе.

Не было всех этих лет, не было Тани, Скифа, Нелли, Дозоров. Ничего, кроме пустоты. Пустоты и темноты…

И крошечный лепесток Тьмы беззвучно затрепетал в моей груди.

Пораженно затихли трибуны. Смолк ветер. Замерла листва на деревьях.

Я — Темный. Видите? Темный!

Тяжело дыша, я огляделся. Я не узнавал этого места. Похоже, в бессознательном состоянии я ушел далеко от поляны, где меня настигло откровение. Обглоданные временем трибуны стадиона с трудом угадывались в сером тумане вдалеке.