— Собираешься уходить? — спросил Михаил. — Ты же почти ничего не съел.

Если он уже обо всем догадался — зачем играет со мной в кошки-мышки? Давно бы вывели меня под конвоем отсюда.

— Я хотел сесть рядом с Артемом, — сказал я, — как можно перейти к нему в команду?

Михаил пристально посмотрел на меня, отхлебнул «спрайта» из банки:

— Разве ты не знаешь — переходы из команды в команду во время смены запрещены.

— Я же еще новенький…

— Но такие вещи сообщают в первый день, при записи в лагерь. Тебе не говорили?

Он не понимает всей серьезности момента, сообразил я. По-видимому, он считает меня мальчишкой-Иным, случайно проникшим в лагерь. Это давало мне шанс на спасение, хоть и крохотный.

— Я обязан все помнить? — попробовал огрызнуться я.

— Да, конечно, — Михаил холодно улыбнулся, — в нашем лагере есть правила, и у каждого есть обязанности. Это ты тоже должен знать. Если не хочешь выполнять их — тебе здесь не место.

Тонкий лепесток Тьмы, отпечаток моей старой ауры, был уже практически не виден. Наверное, со стороны окружающая меня аура выглядела сейчас как размытое пепельно-серое пятно, что-то вроде той, что отличает Инквизиторов.

— Значит, ты из Москвы, Матвей. Кем работают твои родители?

Я огляделся.

Пожалуйста… мне бы только оказаться за дверью столовой…

Михаил все делает правильно. Он понял, что с тобой что-то не так, но что именно, пока не знает. Будет засыпать тебя вопросами, пока ты не попадешься на очевидной лжи.

— Мои родители, — я жевал грушу, не чувствуя ее вкуса, — работают в правительстве. Почему тебя это интересует?

— Очень хорошо, — кивнул Михаил. — Кем именно в правительстве они работают?

— Зачем тебе?

Это было ошибкой. Взгляд вожатого стал ледяным.

— Необходимо, чтобы ты сейчас же рассказал мне о твоей семье.

Я увидел, как Артем встал из-за стола, со смехом сказал что-то своему соседу и направился в туалет. Я понял, что нужно делать.

— Матвей, — спросил Михаил, — что с тобой? Ты меня слушаешь?

— Хорошо, — я положил вилку, — я тебе расскажу все, что тебя интересует. Но сначала я схожу в туалет. У меня крутит живот от этого салата.

Я быстро отодвинулся от Михаила и побежал в уборную следом за Артемом.

— Матвей, вернись, пожалуйста!

Краем глаза я видел, как один из парней в черных рубашках подошел к Михаилу, тот указал ему на меня. Ребячьи головы поднимались от тарелок и поворачивались в мою сторону.

В туалете было прохладно и тихо. Ни одного окна. Только ряды писсуаров и белых кабинок. Около умывальника стоял Артем.

Я запер входную дверь и усыпил мальчишку «Морфеем».

Сразу же в дверь туалета постучали.