Нелли перевела дух, бережно перевернула желтый шуршащий лист папируса:

— Подожди минуту, тут много лишнего… Вот отсюда…

«…морской зверь поднял из воды свою змеиную голову и одним ударом хвоста разбил стоявший на правом фланге боевой корабль. Дротики и стрелы не пугали его. Крики умирающих воинов летели из бурлящих волн. Затем Куш-рам-гудур, поднимаясь из глубин залива, опрокинул один за другим еще четыре шумерских корабля. Остальные в панике разворачивались к берегу, оставляя берег и город Ур беззащитными для неисчислимой флотилии тутавов, шедшей с юга под черно-синими парусами. Тогда молодой царь Шаркалишарри повелел верховному жрецу храма Энлиля принести на палубу ларец, украшенный рубинами и изумрудами. Там, в алмазном ложементе, покоился указательный палец самого бога ветра, дарованный им городу Ниппуру, коему он особенно благоволил. Шаркалишарри благоговейно прижал к сердцу перст грозного бога, и ладонь царя окрасилась каплей его священной крови. Придворные и военачальники пали ниц в ужасе: Энлиль покинул мир в незапамятные времена, но палец его был словно только что отсечен от руки. Царь что-то шептал, закрыв глаза. Вдруг воин на носу корабля закричал от изумления: чудовище взмыло над кипящей бездной и поворотилось своей кошмарной мордой к тутавам. Оно с новым бешенством обрушилось на корабли врага, в считаные минуты разметав их обломки по волнам. Лазурная гладь залива покраснела от крови. Никто из тутавов не вернулся к своим очагам, и жестокий Гадлаб нашел гибель среди волн…»

«…все кто находился на корабле, кроме жреца, были казнены по приказу Шаркалишарри, дабы сохранить тайну. Позже легенда о том сражении передавалась от одного верховного жреца к другому, пока новые, более сильные боги не пришли на место старых, одряхлевших…»

«…не было силы во всем мире, чтобы остановить колдовскую тварь Куш-рам-гудур, и только с помощью Перста молодой царь подчинил волю зверя себе, заставил уничтожить флот его же хозяев и затем исчезнуть навеки. После этого царь вернул подарок великого бога в храм — по завещанию Энлиля воспользоваться им в течение своей жизни человек может только один раз…»

— Это все? — спросил я. От шипящих древних имен у меня зачесалось в ушах.

— Все, — повела узкими плечами девушка, — дальше про разрушение храма Двенадцати Девственных Амазонок в Эфесе.

— Не стоит, — остановил я.

Значит, артефакт позволяет подчинить чью-либо волю себе. Один раз, но этого должно быть достаточно.

— Какие-то сказки Шехерезады, — задумчиво сказал я, — жрецы, боги…

— Матвей, я думаю, ты и сам понимаешь, что это были за жрецы и боги.