— Думаю, нам сюда, коллеги, — сказал Скиф, сворачивая к центральному зданию.
По-прежнему нигде не было видно ни таблички, ни доски с гербом и названием организации. Я уже не удивился, обнаружив еще один КПП на входе в здание. Здесь нас принял пожилой мужчина в мятом белом халате, с красным испитым лицом. Он переписал данные из наших фальшивых документов в пухлую клеенчатую тетрадь, затем сфотографировал нас анфас и в профиль и взял отпечатки пальцев.
— Идите через крыльцо во внутренний двор, — проинструктировал он сиплым голосом, — прямо будет другое крыльцо, там увидите. Геннадий Владиленович уже, наверное, пообедал и ждет вас.
Пройдя внутренний дворик, я обернулся. В окне качнулась занавеска — красное испитое лицо спряталось в темноте.
До чего неприятное место.
Толкнув скрипучую несмазанную дверь, мы оказались в темном коридоре. Здесь явно экономили электричество. В тусклых отсветах далекого окна поблескивал истертый до дыр линолеум. Едва заметно пахло тряпками для мытья полов и подгоревшим картофелем — как в старой провинциальной столовой.
— Серко Геннадий Владиленович, — вслух прочел Скиф табличку на обитой дерматином двери.
— Что-то вы долго, товарищи, — донесся голос откуда-то из мрачных недр коридора, — я ждал вас еще утром.
Низенький, очень худой человек в белом халате бесшумно подошел к нам, достал увесистую связку ключей и зазвенел ею, открывая дверь кабинета. Человек был абсолютно лыс, по полированному черепу скользили быстрые блики. Кожа лица его напоминала сырое комковатое тесто с синими прожилками. Руки он нам не подал; вошел в кабинет, скользнул за стол и уставился на нас с плохо скрываемой неприязнью:
— Садитесь, что ли.
Мы сели на потертые грязноватые стулья. Подо мной сиденье ощутимо скрипело и грозило провалиться. Все в этом странном месте было старым и непрочным, родом откуда-то из шестидесятых годов — и грязный мозаичный пол, и облупившаяся краска на окнах, и серые картонные папки в шкафу. Все, кроме крепких замков, дверей и заборов.
— Геннадий Владиленович, я буду откровенен с вами, — начал Скиф, — цель нашей инспекции: определить дальнейшую судьбу вашего учреждения.
— Хотите меня закрыть? — Серко нацепил на нос маленькие круглые очки — это придало ему одновременно жалкий и пугающий вид.
— Все будет зависеть от результатов…
— Вы понятия не имеете о том, чем я здесь занимаюсь, — перебил Серко, сверкая очками, — это важнее всей прочей дребедени, которая финансируется Минобороны, вроде разумных дельфинов и собак-камикадзе. Я не подчиняюсь вашим лубянским начальникам, есть защищенная строка в бюджете…