Внезапно что-то завибрировало у ее бедра. Она отпрянула, и он вынул из кармана пейджер.
– Вот дерьмо! – Он вмазал по камню кулаком, затем посмотрел на нее, но не пошевелился.
– Рик?
– Я никуда не пойду.
– Что ты хочешь сказать?
– Нам нужно поговорить.
– Ты не можешь не пойти!
– Ничего, вызовут других.
– Ты должен.
Мысль, что он может проигнорировать срочный вызов, ужаснула. Это будет кощунством. И все разрушит. Она схватила его за руки и с силой потрясла, словно желая разбудить.
В ответ он привлек ее к себе, и она уткнулась лицом ему в шею, отчего стало нечем дышать. И так две, три, четыре секунды.
– Я люблю тебя, – пробормотал он глухим голосом. – Я люблю тебя. И ты не должна этого забывать.
Не дожидаясь ответа, он разжал объятия и побежал без оглядки назад.
Она проводила его взглядом и с упавшим сердцем смотрела, как он поднимается по лестнице, перемахивая сразу через две ступеньки. Она хотела что-то крикнуть ему вслед, остановить. Хотела сказать, что тоже его любит. Но не стала. Долг оказался превыше страсти. Долг превыше всего. Таковы правила.
Она отвернулась. Но море не приносило успокоения. Оно словно издевалось над ней. Она смотрела на волны: гигантские валы, вздымавшиеся к небу и неторопливо опадавшие. Какой они высоты? Тридцать футов? Она содрогнулась. Как такое могло случиться за те несколько секунд, что они с Риком провели на пляже? Какую каверзу у них за спиной задумало море?
Она поднесла руки к губам, словно желая сорвать с них его поцелуй и спрятать в карман. Затем поплотнее завернулась в куртку, опустила голову, спрятав лицо от ветра, и побрела обратно к лестнице.
Добравшись домой, она забралась в постель. Сон всегда приносил желанное избавление от смятения чувств и круговерти в мозгу, но только не сегодня. Ужасный шум за окном не давал уснуть: дребезжание стекол, скрип деревянных рам от вездесущего ветра, пулеметные очереди дождя по крыше. А когда день незаметно перешел в вечер, сквозь шум этой свистопляски она услышала, что вернулись члены ее семьи. Все, кроме отца. К этому времени до нее обычно уже доносился сквозь половицы отцовский голос. Неужели отцу тоже пришел срочный вызов? Неужели и отец, и Рик сейчас на борту спасательной шлюпки? Это пугало и выводило из равновесия. Она пыталась уснуть, но была слишком взвинчена: она постоянно прислушивалась, не хлопнет ли входная дверь и не раздадутся ли долгожданные звуки мужских голосов.
А потом в дверь позвонили. Послышался долгий, настойчивый звонок, заставивший ее соскочить с кровати, чтобы спуститься вниз. Каким-то шестым чувством она поняла, что это гонец, принесший дурную весть. Она вышла на лестничную площадку как раз в тот момент, когда мама открыла дверь. Это был Арчи Фаулер, старший механик спасательной станции.