Они встречались всего пару месяцев, хотя казалось, прошла уже целая вечность. Они чувствовали себя комфортно в обществе друг друга, но при всем при том оставляли себе личное пространство. Ральф быстро подружился с остальными членами семьи. Они с Грэмом договорились привести в порядок «Креветку», когда ее осенью вытащат на сушу. Лодка видала и лучшие дни, а Ральф обожал лудить и чинить.
– Уильям наверняка хотел бы, чтобы ты присутствовал на церемонии. Он был бы только рад, если бы меня кто-то сопровождал. – Хелен в этом не сомневалась, тем не менее ее голос на секунду дрогнул, и она сморгнула непрошеную слезу. – Мне было бы приятно, если бы ты стоял рядом со мной. Навряд ли окружающие полагают, будто я собираюсь куковать в одиночестве до скончания века.
– Ах, Хелен! – Ральф положил ей руки на плечи. – Я горжусь. Это большая честь для меня.
Хелен вгляделась в лицо человека, за столь короткое время ставшего ей дорогим и близким.
Ей несказанно повезло встретить на своем жизненном пути двух таких замечательных мужчин. Конечно, с Уильямом никто не мог сравниться, но Ральф был заботливым, внимательным, ласковым, хотя никогда не душил ее своей любовью. Чего-чего, а этого она бы не вынесла.
– Ладно, давай закончим с кексами. – Хелен, не в силах справиться с эмоциями, отвернулась и воткнула нож в глазурь.
Никки решила провести ночь перед торжественной церемонией в своей постели, так как собиралась лечь спать пораньше, оставшись наедине со своими мыслями. Да и вообще, зачем портить Адаму настроение своим мрачным видом?
– Не то чтобы мне не хотелось быть с тобой, – сказала она. – Просто я не уверена, как буду себя чувствовать. Я должна все хорошенько обдумать, не волнуясь при этом, что кажусь слишком хмурой.
Тем не менее Никки не устояла перед искушением и в результате заснула в его объятиях. Она собиралась ускользнуть перед полуночью, но провалилась в тяжелое забытье и проснулась уже на рассвете. К своему удивлению, она обнаружила, что еще никогда не чувствовала себя перед днем памяти такой умиротворенной. Как правило, накануне церемонии ее мучили яркие, беспокойные сны и терзала смутная тревога, подогреваемая беспокойством за маму, Джесс, Грэма.
Но в этом году в душе Никки что-то изменилось. Она ощущала легкость, принятие, смирение. Боль никуда не ушла, боль останется там, конечно останется, но она уже не была настолько невыносимой.
В шесть утра Никки встала с постели и тихонько оделась, решив не будить Адама. Гэтсби вскочил на кровать и устроился на нагретом месте, уютно прижавшись к хозяину. Улыбнувшись этой сладкой парочке, Никки вышла из дома, перепрыгнула через ограду и спустилась по лестнице на пляж. Там было тихо, песок чисто вымыт волной, ни одной живой души в пределах видимости. Никки направилась к урезу воды. По пути она что-то вынула из кармана. Она носила это с собой уже несколько недель, дожидаясь подходящего времени. И вот сейчас момент наконец настал.