— Угу. Бывай. Спасибо.
Я выехал из промзоны, чувствуя себя оплеванным. Новая (старая) шина гудела по асфальту чуть тише, чем запаска, но этот гул был напоминанием.
Напоминанием о том, где я нахожусь. На дне.
Я остановился на первой же заправке, чтобы купить кофе.
Сидя в машине, я смотрел на серый бетонный забор.
Виталик.
В голове складывалась схема атаки. Самым простым решением было бы вернуться во двор ночью и проколоть ему все четыре колеса. Или залить монтажной пеной выхлопную трубу. Или сахар в бензобак.
Это методы Гены. Методы войны в песочнице. Око за око, пакость за пакость.
Это принесет удовлетворение на пять минут. А потом начнётся война на уничтожение. У Виталика больше свободного времени, он агрессивнее, и ему терять нечего. У меня есть цель. Мне нельзя ввязываться в затяжные бои местного значения.
Нужен другой подход. Ассиметричный.
Я вспомнил тот вечер. Темный двор, сутулая фигура на лавочке. «Даш, ну возьми трубку…».
Вот оно.
Его ахиллесова пята. Его единственная, настоящая боль. Не машина, не место на парковке, а дочь, которая его презирает.
Я могу использовать это.
Я могу достать информацию о ней. Найти её соцсети. Узнать, чем она живет. И в нужный момент… Нет, не шантажировать. Это грязно и ненадежно. Шантаж рождает ненависть. А мне нужна лояльность.
Я должен стать тем, кто поможет ему наладить контакт. Тем, кто даст ему надежду.
Если я смогу это сделать, этот бывший вояка будет есть у меня с рук. Он будет охранять мою машину, как зеницу ока. Он сам порвет любого, кто косо на меня посмотрит.
Сделать врага вассалом. Вот это уровень Макса Викторова.
— Ладно, сосед, — прошептал я, глядя на свое отражение в зеркале заднего вида. — Я тебе этот должок запишу. С процентами.
Я включил передачу. День был испорчен, но не потерян.
Глава 16
Злость ушла.
Вернувшись домой после битвы за колесо, я первым делом достал свой зелёный блокнот.
На кухне было тихо, только холодильник привычно вздыхал, словно старый дед. Я заварил себе крепкий чай — тот самый, «Майский», в пакетиках, вкус которого напоминал заваренный веник, но бодрил не хуже эспрессо. Сел за стол, отодвинув в сторону сахарницу с отколотым краем.
Карандаш завис над чистым листом.
Война требует карты. Нельзя идти в атаку, не зная рельефа местности и расположения вражеских дотов. Олег Константинович Дроздов был моим локальным боссом уровня, и прежде чем лезть на рожон, нужно было разобрать его по винтикам.
Я провёл жирную черту посередине листа. Сверху написал: ДРОЗДОВ.
Ниже пошли пункты. Память Гены подкидывала обрывки разговоров, слухи и наблюдения, а мой аналитический ум бизнесмена структурировал этот мусор в систему.