Мальчик подался вперед.
— А какой он был?
— Сильный, — сказал я, и это была правда. Гена помнил, как Лёха один держал коробку передач. — И добрый. Он никогда, слышишь, никогда не проходил мимо, если кому-то нужна была помощь. Он был настоящим мужиком.
Я сделал паузу, чувствуя, как к горлу подкатывает комок — не мой, Генкин.
— И он тебя очень любил. Больше всего на свете. Когда ты родился, он неделю ходил и улыбался как дурак. Всем рассказывал: «У меня сын, Артем Алексеевич!». Гордился страшно.
Интерфейс показал, как вокруг мальчика вспыхнул и запульсировал тот самый глубокий синий цвет. Тоска. Но теперь в ней не было черноты потери. Она была светлой и прозрачной. Он получил подтверждение. Он не просто придумал себе папу, папа был реальным, и он его любил. Это знание легло в фундамент его маленькой личности прочным кирпичом.
Тёма серьезно кивнул, принимая информацию.
— Я понял. Спасибо.
Он снова взял машинку и покатил её по клеёнке.
— Вжжж.
Я встал из-за стола, чувствуя себя так, словно разгрузил вагон с углем.
— Ладно, Оль. Я побежал. Барон там, наверное, уже лапы скрестил.
Она повернулась ко мне, вытирая руки полотенцем. Глаза блестели.
— Спасибо, Ген. За всё.
— Бывай. Если что — звони.
Я вышел из подъезда, и холодный воздух показался мне самым вкусным деликатесом на свете.
Глава 20
Я решил пройтись пешком вокруг квартала. Мне нужно было проветрить мозги.
Вечерний Серпухов жил своей жизнью: мигали вывески магазинов и аптек, шуршали шинами редкие такси, где-то вдалеке выла сирена.
Я шел, сунув руки в карманы, и щелкал в уме невидимые счета.
Арифметика — великая вещь.
Восемь тысяч рублей за квартиру. Чуть больше ста долларов.
В прошлой жизни, я тратил эти деньги, не замечая. Они уходили в пустоту, не меняя ничего. Они просто поддерживали уровень комфорта, смазывали шестеренки моего существования.
А здесь…
За эти несчастные восемь тысяч я кардинально изменил траекторию двух человеческих жизней. Я вытащил женщину из долговой ямы и унижения.
А еще я дал пацану веру в то, что его отец был героем, а не просто сгоревшим в гараже работягой.
Я остановился на перекрестке, глядя на красный сигнал светофора.
Масштаб личности определяется не количеством нулей на счету. Масштаб — это точность попадания.
Я привык всё решать деньгами: залить проблему баблом, купить лояльность, задавить конкурента. Это эффективно, но грубо. Это работа кувалдой.
А сегодня я сработал скальпелем. Точечный удар в болевую точку реальности — и мир чуть-чуть сдвинулся с оси. В лучшую сторону.
Похоже, быть «инженером с зонтиком», как говорил Шульман, мне начинает нравиться больше, чем быть «стихией».