— Да так… Дорога дальняя. Обычно люди нервничают.
— А чего нервничать? — он пожал плечами. — Энтропия растет, Вселенная расширяется, мы движемся из точки А в точку Б. Процесс естественный. Знаете, я за свою жизнь понял одну вещь: страх — это иррациональная трата энергии на моделирование событий, которые, скорее всего, никогда не произойдут. Зачем греть воздух?
Я вцепился в руль.
Меня этот дед шокировал. За свои сорок два года жизни Максом Викторовым, и за десять дней жизни Геной, я не встречал никого, кто был бы настолько в мире с собой.
У меня внутри вечно клокотал вулкан. Амбиции, обиды, планы мести, страх потери, жажда реванша. Люди вокруг меня всегда чего-то боялись или чего-то хотели. Дроздов боялся потерять власть. Виталик боялся своей никчемности. Аня боялась парня. Каспарян боялся моего призрака.
А этот сухой старичок в шляпе сидел рядом, смотрел на дорогу и просто был.
— Вы счастливый человек, Аркадий Львович, — сказал я, и это прозвучало не как комплимент, а как диагноз.
— Счастье — понятие относительное, — хихикнул он. — Я бы даже сказал, я сбалансированная система. У меня есть чемодан книг, дочь в Петербурге и билет в первый ряд на спектакль под названием «Жизнь». Что еще нужно старому еврею-физику?
Глава 18
Дорога разматывалась под колесами серой, бесконечной лентой, и первые три часа пути пролетели так, словно кто-то нажал кнопку перемотки. Аркадий Львович, как и обещал, не умолкал ни на минуту. Но это был не тот пустой словесный понос, которым обычно страдают подвыпившие пассажиры, пытающиеся излить душу таксисту.
Это была лекция. Персональная лекция по квантовой механике для одного слушателя с незаконченным высшим и второго с миллиардным состоянием в прошлой жизни.
— Вы понимаете, Геннадий, — профессор жестикулировал узкой ладонью, обтянутой тонкой кожей, — Эрвин Шрёдингер, когда придумывал свой мысленный эксперимент с котом, вовсе не хотел издеваться над животными. Это метафора, и довольно грубая. Кот в ящике с ядом — это не про кота. Это про нас с вами.
Я покосился на него. Интерфейс так и показывал ровное золотистое свечение — чистый восторг интеллекта, делящегося знаниями.
— Про нас? — переспросил я, обгоняя фуру с тверскими номерами.
— Именно! Пока коробка закрыта, система находится в суперпозиции. Кот и жив, и мертв одновременно. Не «или-или», а «и-и». Состояние неопределенности — это фундамент реальности. Мы существуем только тогда, когда нас наблюдают. Или когда мы наблюдаем сами себя.
Я крепче сжал руль. Руль был потертый и реальный. А вот я сам…