Я повернулся к Лу Фэну, который за моей спиной приник к решётке.

— Дальний корабль — мой. Полностью мой. Никто из ваших не суётся, пока не подам сигнал. Понял?

— Понял.

— Два ближних — ваши. Четыре пары поджигателей, два корабля. Вторая команда работает по моему сигналу или по сигналу серьги, если мой сигнал не пройдёт. Любые потери допустимы. Главное — все три корабля горят до того, как взойдёт хоть один лучик солнца.

— Принято.

Я вытащил из поясной сумки маленький деревянный свисток, проверил, что работает. Два коротких посвиста — начало работы по ближним. Три длинных — отступление. Один длинный — внимание.

Чжао и его люди распределились по тоннелю, готовые к выходу. Лу Фэн со своими поджигателями — у решётки, рассчитывая дистанции.

Сегодня этот город узнает, что значит, когда тень выходит на охоту.

Я приподнял решётку и шагнул в порт, и мой брат Ветер шёл со мной.

Всё началось просто отлично, даже слишком.

Я наблюдал с крыши складской пристройки, прижавшись к нагретой за день черепице. Чжао и его ребята тихо, без малейшего шума, сняли охрану на двух ближних кораблях. Ножи в печень и следом в горло, чтобы не успели даже пискнуть, а следом тела ушли за борт практически без всплеска. Вот что значит опыт. Небесное крыло было разложено заранее, да я засвечу свои способности, но если моя помощь понадобится Мэй Лин или Кремню, это будет самым быстрым способом.

Один из охранников успел повернуть голову в последний момент. Молодой, лет двадцати, вряд ли больше. В его глазах я увидел удивление, а потом они стали стеклянными. Их работа выполнена, а теперь пора заняться второй частью.

Лу Фэн с парами поджигателей поднялся на палубы. Через двести ударов сердца оба ближних корабля задымили из-под палуб — там, где смолёное дерево полыхает быстрее всего. Дым шёл белый, плотный, с едким сладковатым оттенком.

Пока они занимались своими кораблями, я двинулся на третий, имея при себе дополнительный пакет для поджигания, который Фэн обработал какой-то вонючей гадостью. По его словам, стоит промасленной бумаге развернуться — и начнётся цепная реакция, заставляющая всё содержимое тут же вспыхнуть.

Я коснулся мочки серьги.

— Вода. Два начали гореть. Иду на третий.

Тишина, а потом в моём ухе раздался голос Мэй Лин, далёкий, но чёткий, как будто она стояла у меня за плечом:

— Дом, бьём с фронта. Тяжело, но мы справимся. — По идее мы слишком далеко, чтобы серьги дотягивались, но Мэй Лин перед выходом сообщила, что расположила несколько карет с усилителями по городу, чтобы мы могли услышать друг друга. Боюсь даже представить, сколько же стоит вся операция.