Он скрестил руки на груди, прислонившись спиной к мачте. Весь его вид говорил, что он не охранник, а истинный хозяин дома, встречающий незваного гостя.

— Я знал, что ты придёшь, — произнёс он на хорошем имперском. С лёгким акцентом, но без проблем с грамматикой.

— Ты ждал не там, где нужно.

— Я ждал именно там, где и следовало. И ты пришёл, как и обещал жрец Матери Изменений.

Лёгкая пульсация эссенции — и я услышал, как палуба за моей спиной щёлкнула: из люка трюма выскочили четверо в чёрных халатах с серебряным шитьём. Полноценные культисты. Лю Ван чего-то не знал. Или знал, но не сказал. Сейчас это уже не так важно, я решу с ним этот вопрос, если, конечно, мы оба доживём до утра.

— Ваша затея с тремя кораблями смешна, — произнёс водяной. — Мы знали, что вы ударите по порту, и отдали вам два корабля, чтобы вы успокоились. Все мои люди в трюме. Жду приказа идти и умыться вашей жалкой кровью. Во имя Матери Изменений, драконорождённый. Этот корабль — могила для тебя.

— Я почти польщён, — сказал я. — Меня нечасто заманивают на отдельный корабль.

— Ты пустил мне кровь, но не привыкай к этому. Сегодня я сожру твои печень и сердце, а потом поведу верных умываться кровью ваших жалких людей.

— Какой пафос. Для начала тебе и твоим выродкам нужно выжить и пройти через меня.

— Постараюсь не разочаровать.

— Ты уж постарайся. — Я улыбнулся ему; не важно, что под маской он не видел улыбки, но я знал, что она в моём голосе. И тут же бросил под ноги дымовую шашку.

Шашка лопнула с лёгким хлопком. Серый густой дым взвился вверх, заполнил палубу за полтора удара сердца, накрыл всех нас. Я знал, что водяной мог бы рассеять его волной воды, но это заняло бы у него несколько секунд. И эти секунды я не собирался ему дарить.

Одновременно с шашкой один из метательных ножей уже летел в ближайшего культиста. Глухой влажный звук клинка в гортани. Первый готов.

Эссенция наполнила тело. Ветер откликнулся, как откликается верный пёс на хозяйский свист. Мир замедлился, шумы вытянулись в длинные ровные ноты. Дым стал не помехой — союзником. Я двигался в нём, как рыба в воде. Плохое сравнение, когда ты сражаешься с водным, но мне было всё равно.

Двое культистов оказались изменёнными. Низкоранговые, но сохранившими свой разум и получившими искажённые способности нашей крови. Слабый огонь у одного, слабая земля у другого. Огненный в дыму светился — из ладоней у него выходили искры, и эти искры обозначали его контур. Глупый. Хороший боец на его месте погасил бы силу и ушёл в темноту. Этот цеплялся за свою стихию, как ребёнок за деревянный меч. «Прежде сильных давите слабых, и сильные познают страх и отчаяние» — слова старого трактата сами собой всплыли в моём сознании, когда левый наруч выплюнул серебряную стрелу прямо в силуэт. Огненный глупец осел, не успев ничего сделать. Второй готов.