— Теперь медитация, — сказал Кремень, отступая на шаг назад. — Закрой глаза. Дыши глубоко и ровно. Почувствуй свою эссенцию. Почувствуй, как она течет по твоему телу, как пульсирует в груди, как струится по рукам и ногам. Почувствуй ее цвет, ее вкус, ее звук.

Я закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Мир вокруг начал отдаляться, звуки приглушились, а запах благовоний стал частью меня самого. Я нырнул внутрь себя, туда, где находился центр моей силы.

Эссенция откликнулась. Я почувствовал ее — двойную, противоречивую, невероятную. Ветер и смерть. Две силы, что не должны были существовать в одном теле, но каким-то чудом уживались во мне. Ветер был легким, текучим, стремительным — он рвался на свободу, жаждал движения, простора бескрайнего неба. А смерть… смерть была холодной, неумолимой, вечной. Она не двигалась — она просто была, тяжелым грузом покоясь в самой глубине моего существа.

Я слышал, как Кремень тоже погружается в медитацию. Его дыхание замедлилось, стало глубоким и размеренным. Я чувствовал его присутствие — мощное, тяжелое, как скала. Его эссенция была подобна скалам, такой же непоколебимой, вечной и терпеливой, но в то же время в любой момент готовой обрушиться на противника. Там, где моя была легкой и холодной, его была плотной и теплой. Земля против воздуха. Камень против ветра и тьмы.

— Открой глаза, — прозвучал его голос, и я послушался.

Кремень стоял надо мной, держа в руке первую иглу — бронзовую. В свете свечей она отбрасывала длинные тени на стены. В другой руке он держал небольшую чашу, наполненную чернилами. Они были не черными, как я ожидал, а темно-синими, почти индиго, и от них исходило слабое свечение.

— Смотри, — повторил он, и я перевел взгляд на зеркало.

Кремень склонился над моей грудью. Его лицо было сосредоточенным, почти суровым. Он окунул кончик иглы в чернила, затем поднес ее к моей коже, прямо над сердцем.

— Начинаем, — прошептал он.

Игла коснулась кожи.

Боль была мгновенной и всепоглощающей. Это было не просто покалывание или жжение — это было ощущение, будто кто-то проводит раскаленной проволокой прямо по нервам, цепляясь за каждую жилу, за каждый сосуд. Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, но не дернулся. Не закричал.

В зеркале я видел, как игла медленно, миллиметр за миллиметром, движется по моей коже, оставляя за собой тонкую синюю линию. Кремень работал с ювелирной точностью, его рука была абсолютно неподвижна. Он начал с центра — той точки, что называлась Небесным Прудом, Тянь Чи. Места, где находится сердце, где сходятся все энергетические каналы.