Умная женщина. Не стала лгать, не стала давить. Просто обозначила границы. Кремень смотрел на неё несколько долгих секунд, и я видел, как за его глазами идёт работа мысли. Он взвешивал, оценивал, принимал решение. Потом медленно, едва заметно кивнул.

— Пока совпадают, — повторил он. — И ни минутой дольше, а о наставнике мы поговорим позже. — Его челюсть напряглась, показывая, что он злится, но держит себя в руках.

Я выдохнул. Пусть это был не союз, но перемирие. Для начала достаточно. Кремень очень серьёзно менял расклад всех наших операций, чтобы сбрасывать его со счетов.

— Мой наставник был побратимом твоему, так что я частично понимаю твою боль. Прошу, расскажи мне всё, что знаешь, — Мэй Лин указала на карту. — Фэн Лао сказал, что у тебя есть сведения о резиденции.

Кремень с интересом посмотрел на неё и словно немного выдохнул, а потом подошёл к столу и ткнул пальцем в Верхний город.

— Резиденция Советника. Я провёл там двое суток, наблюдая из четырёх точек. Жрец прибыл вчера на рассвете. Красные одежды, татуировки на руках, которые я видел на Пределе у самых отмороженных служителей Искажения. Он не прячется. Ходит открыто, и охрана Советника обращается с ним так, словно он почётный гость, а не мерзость, за которую положена смерть.

— Что он делает? — Мэй Лин склонилась над картой.

— Готовит ритуал. Какой конкретно — не понимаю, но в том, что он связан с Искажением, уверен абсолютно. Я чувствовал его вибрацию, — Кремень постучал себя по груди, где под одеждой пряталась его собственная Схема Восьми Ветров. — Такую же, как на Пределе, когда культисты пытались открыть брешь. Земля помнит такие вещи. Мы теряли людей, чтобы остановить подобное, а потом ваши мудрецы решили, что Призраки больше не нужны.

Последняя фраза была лишней, она была как удар ножа под рёбра. Мэй Лин приняла её молча. Она была достаточно умна, чтобы не ввязываться в спор, который невозможно выиграть. Человек, потерявший братьев из-за чьего-то приказа, имеет право на горечь. Но для себя я отметил: старший брат не позволит злобе помешать делу, несмотря на яд в его словах.

— Сколько у нас времени? — спросила Мэй Лин.

— Если бить по резиденции, то сегодня ночью. Завтра может быть поздно. Ублюдков заигрывающих с искажением лучше убивать раньше, чем позже.

Мэй Лин покачала головой.

— Я понимаю твою логику, но нет. Первой нужно захватить таможню и все документы.

Кремень посмотрел на неё так, словно она предлагает тушить сарай, когда горит дом.

— Бумажки важнее ритуала Искажения?

— Без этих бумажек третий принц останется чистым, — голос Мэй Лин стал жёстче. — Мы уничтожим Советника, а через месяц на его место сядет новый. С тем же хозяином, с теми же связями, с теми же островитянами. Нам нужны доказательства, чтобы ударить не по руке, а по голове.