— Демичев всегда переобувается на лету, — заметил я. — А Романов слишком по-хозяйски себя ведет. Вы же знаете, Вадим Николаевич, что каждый партийный руководитель региона — любого, в нашей стране — метит в Москву. Тот же Романов с одной стороны полный хозяин области и ничего без него не может произойти — все под его тотальным контролем. Для дальнейшего карьерного роста, в его области должна быть красивая картинка. И с другой стороны любая угроза этой «картинке» — угроза лично Романову. Не удивительно, что он развил такую бурную деятельность. Но, как мне кажется, он немного увлекся.

— Увлекся не только он. Ещё Джоан Баэз отличилась. После того как концерт разрешили, она в Питер приехала. Порепетировать, на красоты посмотреть, с людьми пообщаться, — третий карандаш полетел в корзину, а я отметил слово «Питер». Удилов пользуется жаргонными словами только когда сильно зол. — Не знаю, с чьей подачи, но вчера она покупает билет, прилетает в Москву и встречается… Как ты думаешь, с кем?

Я усмехнулся:

— Здесь даже гадать не надо — с Андреем Дмитриевичем.

— Ты прав, — кивнул Удилов. — Первым делом с нашим «опальным» Нобелевским лауреатом встретилась. Так вот Джоан — девица впечатлительная и подпала под его обаяние. Пообещала дать ему слово на концерте и спеть вместе с ним «We will overcome» — «Мы преодолеем». Вели её спецы из ленинградской наружки и докладывали напрямую Носыреву, а тот, минуя меня, Романову. Собственно, после этого Романов к Брежневу и помчался. Дльше как снежный ком понеслось: «не запретили концерт»… «пустили козла в огород, а они вон какую провокацию готовят»… «срочно запрещать»… «контракты расторгать несмотря на неустойки, а всех иностранцев, участвующих в концерте, выслать из страны»… Тогда Леонид Ильич пригласил Цвигуна и меня.

— Дайте-ка угадаю, — сказал я, пока Удилов молчал, наливая в стакан воду из графина. — Цинев предложил привлечь силы внутренних войск, отменить увольнительные курсантам и перевести их на казарменное положение. Концерт все-таки провести, но очень ограничить чисто зрителей. Так же не удивлюсь, если он потребовал выслать Боэз из страны. Сильно ошибся?

— Нет, буквально слово в слово все то, что сказал Цинев. Но проблема не в этом. И даже не в том, что Носырев серьезно нарушил субординацию, не сообщив мне о своих действиях. Особенно о том, что ленинградская наружка вела Боэз в Москве и при этом никак не контактировала с московской — этим УСБ займется после концерта.

Я кивнул и удержался от того, чтобы потереть руки. Поставить генерала Носырева на место давно пора.