— Это непосредственно ситуация. Что же касается конфликта… — я внимательно посмотрел на Брежнева и спросил:

— Вы позволите продолжить?

— Продолжай, Володя, твое резюме будет интересным, — Леонид Ильич внимательно слушал меня. Было видно, что вопрос его действительно волнует.

Видя, что Генсек очень устал, постарался закончить покороче:

— Когда-то давно читал рассказ, фантастический. Название и даже автора, извините, не вспомню. Суть сюжета: отец не может освоить сложную науку и запрещает заниматься ею сыну. Мотивирует тем, что раз он не справился, то никто не справится. По итогу сын «выключил» папе мозги и прекрасно освоил недостижимую для отца вершину. То же и с Бугаевым. Он сознательно «за», но видимо не смог достойно пережить то ощущение некомпетентности, которое почувствовал во время полета. Думаю, он с этим справится. А ТУ-144 — это наше будущее. На нем мы все «конкорды» мира обгоним.

Я встал, кивнул Леониду Ильичу и попрощался:

— Леонид Ильич, вижу вы устали, пойду я, не буду больше утомлять вас своим присутствием.

«Умен, Володя, очень умен. И слова плохого не сказал, и все претензии Бориса полностью обесценил», — подумал Леонид Ильич.

Он встал, по-отечески приобнял меня за плечо и, провожая к дверям, сказал:

— Люблю с тобой поговорить, Володя. Все у тебя правильно получается, все по полочкам сразу раскладывается. И при этом ничего для себя не просишь. Вот интересно мне, почему? — он остановился в прихожей и посмотрел на меня с вопросом в глазах.

— Почему не прошу? — я задумался и, ни капли не покривив душой, ответил:

— Так у меня все есть, Леонид Ильич! Вот прямо столько, сколько мне достаточно. Лишнего мне не надо. А большего я не для себя желаю — для страны.

Мы пожали друг другу руки. И, пожалуй, впервые я чувствовал себя на равных с Леонидом Ильичом.

Выйдя от Брежнева, по Кутузовскому направился к своему дому. Разговор с Леонидом Ильичом был все-таки напряженным, но, как это не странно, после него как рукой сняло ту гнетущую усталость, что порой возникает после длительных заседаний.

Шел медленно, давая мыслям улечься. Вечер был по-настоящему теплым. Пахло прогретым за день асфальтом.

По пути отмечал посты наружки — у газетного киоска двое, один в скверике. Что ж, охрана бдит. Со своими «прикрепленными», которые стояли в арке, поздоровался, кивнув на ходу.

Уже почти у подъезда услышал заливистый лай и едва не столкнулся с Лидой и Даниилом. Увидев меня, оба слегка смутились.

— Владимир Тимофеевич умная собачка Аська никак не хочет делать свои дела, а мы в кино опаздываем на вечерний сеанс… — затараторила Лида, от смущения совершенно забывая о знаках препинания.