— Советские люди, — говорил Джонс, — поделились с нами всем: хлебом, знаниями, опытом, своей землей. И, самое главное, дают ценные советы. Мы не привыкли к местным условиям, и порой делаем ошибки, но это пройдет и мы станем на этой земле своими. Советские люди помогают нам встать на ноги, чтобы мы стали не просителями, а равными — строителями нашего общего будущего. И эта поддержка — это акт высшей человеческой солидарности. Это доказательство того, что наш идеал — это не утопия.

— Трудно наверное быть беженцами? — задала вопрос журналистка.

— Мы не беженцы, — с достоинством ответил Джим Джонс. — Мы — новоселы. Пионеры нового мира внутри нового мира. Наш «Храм» теперь не стены в джунглях, а живая община на этой щедрой земле. Наша вера — в труд. Наша молитва — в борозде, которую мы проложим, в домах, которые мы построим, в хлебе, который мы вырастим для наших детей и для наших новых братьев.

Рядом тихо всхлипнула Светлана.

— Так их жалко! — сказала она. — Хорошо, что людям пришло в голову сесть в самолет и уехать из капиталистической страны.

Я обнял, поцеловал ее в макушку, и подумал: «Знала бы ты, Света, как они садились в самолет и „уезжали“».

А в воскресенье поехали в гости. Как я и предполагал, Света разнервничалась. Но валерьянка вкупе с моими уговорами помогли ей успокоиться. Но все равно всю дорогу она переживала:

— Володя, ну как же так? К самому Брежневу⁈ В гости⁈

— Света, ты — жена генерала. И прими это как данность. Я не прошу тебя принимать участие в приемах, но приглашение в гости ты была обязана принять. Посмотри вон, как девочки себя прекрасно чувствуют, — я оглянулся и подмигнул дочерям, которые сидели рядом с женой на заднем сиденье.

В Заречье нас встречали Виктория Петровна и Галя. Галина Леонидовна оценивающе посмотрела на мою супругу и улыбнулась не сразу. Но когда сделала это, улыбка была радушной, а взгляд примерно таким, каким женщины смотрят на детей и кошек — умиление вперемешку с жалостью. Вот уж совершенно не понимаю, чем это вызвано.

— Здравствуйте! — радушно приветствовала Виктория Петровна, приобнимая Светлану за талию. — Рады вас видеть.

— Владимир Тимофеевич, у вас дочери просто красавицы, — заметила Галя. — Все в маму.

Девочки тихо стояли у машины. Таня, как я и предполагал перед поездкой, смущалась и была немного зажата. Лена тоже стояла спокойно, но я прекрасно видел, как в ее глазах скачут бесенята и она то и дело стреляет по сторонам взглядом. Наверняка придумывает, чем бы таким интересным заняться. Уже готова исследовать все вокруг.