— Светлана, а где платье покупали? Сидит идеально.

Света, как я и ожидал, смутилась, но ответила хоть тихо, но четко и без ложной скромности:

— Я сама сшила.

— Сама? — брови Галины Леонидовны взлетели вверх от искреннего удивления. — У вас прекрасный вкус. Такая работа сделает честь профессиональному портному. Не хотите попробовать поработать в моем ателье?

Я увидел, как вспыхнули глаза супруги — тем самым ярким блеском, который я так любил. Она будто засветилась изнутри. Но тут же, привычно сдерживая порыв, вопросительно посмотрела на меня.

— Соглашайся, это прекрасное предложение, — поддержал супругу.

Она зарделась, как девочка, и, не в силах сдержать довольную улыбку, просто кивнула Галине Леонидовне.

Леночка с Галочкой сидели за маленьким столом, где обычно, когда не было гостей, трапезничали Леонид Ильич с Викторией Петровной. Девочки о чем-то шептались, как лучшие подружки и тихо смеялись.

Таня сидела напротив меня, рядом с Андреем Брежневым. Я понимал, что в общем-то взрослому парню не о чем говорить с двенадцатилетней девочкой. Но он вел себя безупречно — не отворачивался, слушал внимательно и вежливо отвечал на Танины замечания.

Я невольно прислушался. Они говорили о романе Толстого «Война и мир», при этом Таня специально отметила, что книгу она еще не прочла, но смотрела фильм, все серии. Они говорили о судьбе Наташи Ростовой и князя Андрея. И хотя суждения Тани были по-детски прямолинейными и наивными, я поразился их точности. Она ухватывала самую суть, чувствовала сердцем то, что иным не дано понять умом. И в голосе старшей дочери слышалась совсем не детская глубина. Я сегодня другими глазами посмотрел на Таню — кажется, я ее совсем не знаю. Для себя решил больше времени проводить с дочерьми.

Закончив обедать, Леонид Ильич встал из-за стола.

— Прошу простить, но мы с Володей вас оставим, не будем мешать вашим женским разговорам, — сказал он, шутливо поклонившись.

— Уж скажи сразу, что дела у вас, — притворно нахмурившись, проворчала Виктория Петровна.

— Ну и дела тоже, Витя, — вздохнул Леонид Ильич.

Когда мы вышли из столовой и поднимались по лестнице, Брежнев ненадолго замедлил шаг. Не глядя на меня, сказал тихо, но отчетливо:

— Хорошая у тебя жена, Володя, настоящая. Такая тебя на фронте из-под пуль вытащит и, как декабристка, поедет за тобой в любую ссылку.

— И куда ссылка предполагается? — вроде бы шутя, спросил я.

— Пока никуда, — ответил Брежнев и первым вошел в кабинет. Он прошел к письменному столу, сел в кресло и достал из ящика стопку газет и распечаток.