Зачем императору это делать?
Для чего ему приставлять Гая к императрице тайно? Он мог бы просто помиловать его и заменить наказание государственной службой. От Гая, точнее от Аргая Араниуса, было бы куда больше пользы, если бы он был способен влиться в работу отдела полноценно, а не просто сидеть и слушать, как случайно затесавшийся к взрослым дядям и тётям школьник.
Однако император предпочёл его спрятать, как шулеры прячут козырь — до поры до времени. Значит, Арену выгоднее именно так, выгоднее, чтобы все вокруг думали, будто архимаг Араниус либо казнён, либо по-прежнему гниёт в застенках дознавательского комитета.
Гай никогда не был дураком — он понимал, что дело в его родовой силе, которая в решающий момент должна сыграть свою роль. И если судить по Янгу, защищавшему собственную лабораторию будто крепость, сражение получится нешуточным. Не ставят подобное количество охранных заклинаний, если не боятся покушений.
Кто и зачем может хотеть убить Янга? Интересный вопрос, особенно теперь, когда в браке, заключённом между аристократом и нетитулованной, родился первый ребёнок с родовой магией. Разве это убийство не станет бессмысленным?
Из-за подобных рассуждений Гай всю ночь ворочался с боку на бок, и когда встал утром по будильнику, голова казалась набухшей и скисшей, как хлеб, если его положить в молоко и оставить в тёплом помещении.
Он только и успел, что умыться и одеться, надеясь, что завтрак вернёт хотя бы часть бодрости, — когда в дверь постучали.
За порогом оказался Кирстен, причём настолько радостный, что Гай даже испугался.
— Что-то случилось? — поинтересовался он осторожно, и охранник, продолжая молча скалиться, сунул в руки Гая газету. А потом просто ушёл — так же молча.
Гай медленно опустил голову, посмотрел сначала на название — «Золотой орёл», ежедневная столичная газета, — и уже потом увидел заголовок статьи, размещённой на первой полосе.
«Родовая магия. Теперь не только у чистокровных аристократов».
Гая передёрнуло — «у чистокровных аристократов»! Да, именно так рассуждали заговорщики, но его всегда кривило от этого определения. Будто не о людях речь, а о породистых жеребцах для скачек — любимого развлечения многих аристократических семей.
Но по-другому, пожалуй, нельзя. Ни к чему деликатничать, да и подобный заголовок способен отвернуть от этого определения очень многих — звучит и правда отвратительно.
В самой статье рассказывалось то, что Гай уже знал, — о рождении первого в истории ребёнка с родовой магией, чьим отцом был аристократ, а матерью — нетитулованная, причём почти без магии. Имён не называлось, но Гай почему-то не сомневался, что в Альганне каждая собака знает, о чьём именно ребёнке идёт речь. И он не удивится, если у неаристократов этот день когда-нибудь объявят неофициальным праздником — например, Днём падения снобизма.