— И Софии. Раз она была в машине.
Да, Гай всё ещё отказывался принять тот факт, что эта рыжая девушка могла превратиться в абсолютный щит. Любовница императора! Нет, невозможно. Любовница — это что-то грязное, а стать абсолютным щитом может только чистая душа.
— После того дня Софии не было во дворце несколько суток, а потом она вернулась, — невозмутимо говорил Рильо, шагая дальше по дороге, и снег скрипел под его ногами. —Получила право ходить через камины. Неважно, горит там огонь или нет…
— Хватит, — взмолился Гай, и Ральф хрипло рассмеялся. — Тебе вообще можно всё это рассказывать? Это же наверняка государственная тайна.
— А что такого я рассказываю? — Рильо хитро посмотрел на него. — Только то, что было в газетах. Официально София вообще вышла из машины чуть раньше, до ловушки, и отправилась к матери и сёстрам, отпросилась у императора. Ничего необычного. Да и про абсолютный щит, возможно, специально придумали, чтобы легенда была покрасивее. Почему бы и нет?
— Да уж… — пробормотал Гай, но думать о тайнах императора и его любовницы было некогда — потому что они с Ральфом наконец оказались на улице, где стоял его дом, и отсюда было отлично видно и белые стены, и зелёную крышу, и забор, который Гай прошлым летом покрасил в жёлтый цвет, потому что Тейке так хотелось.
Забор по-прежнему был жёлтым, правда, слегка облупившимся, но это мелочи. Куда важнее то, что он вообще был! А ещё до Гая донёсся умопомрачительный аромат рагу, которое любила готовить Валлей — и он чуть слюнями не изошёл.
Значит, сестра точно дома. И скоро он её увидит.
10.5
Чем ближе они с Ральфом подходили к калитке и забору, тем сильнее становился умопомрачительный запах тушёного мяса со специями. Гай улыбался, глядя на то, как Рильо втягивает этот аромат в себя, раздувая ноздри, будто голодный волк, и явно сглатывает слюну.
— Какое-то оружие массового поражения, — бормотал начальник дворцовой охраны. — Надеюсь, нас покормят?
— Вряд ли, — засмеялся Гай, подходя к калитке, и нажал кнопку звонка. Этот звонок он много лет назад делал сам, вписав в него лёгкую ментальную формулу, позволяющую вызнать намерения гостя до того, как откроешь дверь. Если намерения мирные, звонок в доме отзывался приятной птичьей трелью, если нет — раздавался колокольный звон.
Слышно было плохо, но кое-что Гай разобрал — и улыбнулся, услышав знакомое чириканье. Он беспокоился, что Валлей могли заставить снять этот звонок — для использования любых ментальных элементов требовалось разрешение, а у Гая его не имелось, — но, по-видимому, никто из дознавателей не заметил необычность приспособления. Всё же для этого следовало быть артефактором, а не обычным сотрудником дознавательского комитета. Вот Янг сразу разобрался бы.