В общем, как-то не до Гая было. А потом Виктория покинула детскую и, оглядевшись, с удивлением констатировала, что его в коридоре вовсе нет. И поинтересовалась у дежурного охранника, не удержавшись:
— А где Гай?
— Отлучился, ваше величество, — отрапортовал мужчина. — Я могу позвать его.
— Не надо, — быстро сказала Виктория, мысленно обругав себя. Чего она, в самом деле? Ей же никуда не нужно переноситься, пусть Гай гуляет где хочет. Не торчать же ему в коридоре сутками, как другим охранникам? Он не для того нужен Арену.
И всё равно было интересно, как давно и куда отлучился Гай. Решил поужинать? Или у него другие дела? Может, вновь встречается с Янгом?
Виктория вздохнула и мысленно покачала головой. Ну какая ей разница? Она вообще не должна думать о Гае. Хоть по рукам себя бей каждый раз, когда этот мужчина начинает заполнять её мысли. И что с ней, в самом деле, такое? Подумаешь, огненные цветочки подарил и ручку поцеловал…
Поймав взгляд Софии, внимательный и беспокойный, Виктория улыбнулась, старательно принимая безразличный вид. Хорошо, что вместе со способностью не гореть в огне София не переняла от Арена ещё и эмпатию! Точнее, переняла, но ощущала София лишь чувства императора, на остальных её способности не распространялись.
Иначе Виктория, пожалуй, сейчас сгорела бы со стыда. Она и так чувствовала себя странно обнажённой, когда думала о Гае — не хватало только, чтобы это заметили окружающие.
Арена за ужином не было — впрочем, трудно было ожидать иного в среду, но Агата и Александр расстроились, и даже Ариэлла, казалось, тоже опечалилась. Раньше Виктория в ней этого не замечала — девочке по большому счёту было безразлично, присутствует император в столовой или нет. Но после утреннего разговора, когда Арен поддержал Элли в её мечте, которая наверняка казалась девочке безнадёжной, что-то изменилось. Впрочем, подобное было лишь вопросом времени — Виктория прекрасно знала, что её муж умел находить подход к людям. Не зря его обожал весь дворец, а те, кого он приближал к себе, были готовы отдать за него жизнь до последнего вздоха и без всяких клятв.
Да что там говорить — Виктория и сама отдала бы за Арена жизнь, не задумавшись. Она высоко ценила его хорошее отношение и очень не хотела разочаровывать. Кто знает, что подумает император, если узнает о её непрошенных чувствах к Гаю? Нет-нет, надо молчать и ни в коем случае не выдавать себя…
11.2
Арен пришёл в детскую около девяти часов вечера. Шагнул прямиком из камина и улыбнулся, радостно, но устало, когда ему навстречу понеслись Агата и Александр. А затем и Ариэлла, помешкав, подошла ближе — впервые за всё это время, — и слегка порозовела, когда император ласково погладил её по голове, поглядев одобрительно.