После освобождения из изолятора его сразу перенесли во дворец пространственным лифтом. Конечно, никто ему не докладывал, куда именно ведёт лифт — Гай просто догадался, увидев интерьеры, в которые попал. Ничем иным это быть не могло, да и вид из окна был характерный — хотя в столице до этого момента он не был никогда.
Стоял поздний вечер, судя по тому, что за окнами была сплошная чернота — если, конечно, не считать ярких огней предночной Грааги, красиво и почти романтично освещавших замёрзшую реку и набережную рядом. Подробнее Гай не успел ничего рассмотреть — его быстро провели по коридорам, завели в какую-то комнату, а затем сопровождающий его стражник в ярко-алой форме сказал:
— Садитесь. И ждите.
И ушёл.
Чего ждать, никто, конечно, не сообщил. И не предложил ни поесть, ни попить — а очень, кстати, хотелось, особенно пить. Из изолятора его забрали аккурат перед ужином.
Вздохнув, Гай всё-таки сел в кресло и огляделся. Какой-то кабинет, и вряд ли он принадлежит кому-то из венценосной семьи — слишком уж тут было просто. И места маловато. Стол, на котором лежало несколько папок с бумагами и стояла большая лампа с зелёным абажуром, четыре кресла, у одной из стен — стулья, видимо, на случай, если посетителей будет больше. А сами стены состояли целиком и полностью из ячеек под магическим замком — такие обычно использовали артефакторы под свои материалы, но не только, разумеется. Внутри было удобно хранить что угодно, что требовалось закрыть на замок.
Под ногами лежал бордовый ковёр с мягким ворсом, в котором утопали ноги, кресло тоже оказалось не менее мягким и каким-то обволакивающим, и Гай через пару минут почувствовал, что начинает засыпать в этой абсолютной тишине. Кстати, а почему и вправду не подремать? Кормить его явно не собираются, так хоть поспит.
И только он собрался закрыть глаза, как в комнату размашисто, стремительно и энергично вошёл человек. Гай дёрнулся, чтобы встать, как полагалось в изоляторе, но вошедший махнул рукой:
— Сидите.
Подошёл к столу и сам опустился в кресло из тёмной кожи.
Он был очень молод — лет двадцать пять-тридцать, не больше. Тёмные волосы чуть выше плеч, худое лицо, умные, почти чёрные глаза. Не аристократ, что Гая поначалу безумно удивило. Но через пару секунд он вспомнил, что творила аристократия последний год, и подумал: видимо, император предпочитает общество нетитулованных.
На мужчине был алый мундир со знаками отличия, и Гай решил, что имеет дело с кем-то из высших чинов охраны дворца.
— Куда вы попали и кто я, как думаете? — неожиданно спросил незнакомец, рассматривая Гая так же внимательно, как и он его.