— Ладно, это какие-то игровые условности, — пробормотал я. — А о подробностях спрошу, когда вернется этот разжалованный программист. Куда-то не туда у меня мысли пошли. Поза лотоса что ли так влияет?
Я открыла карту в интерфейсе. «Туман войны» по-прежнему скрывает детали. На ней моими стараниями добавилось много точек с названиями и номерами, но все равно, без скелетины куда идти — не понятно. Ни рельефа, ни дорог, ни гор… — монолитный серый план, в котором можно ориентироваться лишь по моим отметкам.
— Удружил, интеллект искусственный, — проворчала я, — ну очень вовремя решил наблюдательность мне прокачать. Хотя, надо признаться, смотрю на эти отметки, и хорошо вспоминаются тропы, повороты, твари, события…
Перед внутренним взглядом пронеслись: исследования хижины, первая досада от случайно разряженной метлы и радость от приручения василиска, до последнего моего яростного и бестолкового нападения на стаю гиен. Победа над ними была случайной. Да и поход в Лозадель совершенно не ускорила.
В груди засвербело раздражение. Сквозь слои игровых мыслей появилось язвительно кривящее губы лицо «Сереженьки Муренова». Оно проступило, словно всплывающий из воды утопленник, и внутри колыхнулась злость.
Я шлепнула по воображаемой воде ладонью и рявкнула:
— Сгинь! Не понятно, как вообще ты, да и все остальные соискатели, до этой Лозадель доберутся. Росланд ведь чудовищно огромен. Даже я, вроде, совсем рядом из-за бонусов, которые игра дала сотрудникам фирмы. И то ещё топать и топать. А вас — левых, вообще бес знает куда должно было закинуть. Я успею первой по любому. Так что ваши крысиные бега бесполезны!
Я постаралась отстраниться от зудящих, как комары, мыслей о том, что не знаю, какие именно у них изначальные вводные. Может Игорь специально нанимал кандидатов, у которых игровые аватары Росланд где-то рядом с городом…
Взгляд остановился на бывше-скелетном ассасине, и я сразу успокоилась. Вряд ли мятежные админы стадами по игре ходят. Так что едва ли даже Муренов мог найти себе проводника.
— Ага. Проводника, который бы еще всяким дурацким пэвэпэ обучал, — буркнула я.
Василиск поднял голову, в его ящеричьей физиономии мелькнуло неодобрение, хотя бровей нет и мимики тоже. Видимо, я переношу на него собственные подсознательные мысли. Но на всякий случай сказала ящеру:
— Ну да, знаю, не права. Мозги набекрень со дня появления моей старой зазнобы. Взрослая же тетка, успешный менеджер. А веду себя, как подросток-истеричка… Как там в гестаповских досье из последних оцифровок «Штирлица» написали бы? Юлия Горуйко. Истинная испанка. Характер холерический, неустойчивый. Не замужем…