Несколько лиц за столом показались смутно знакомыми, их Артем успел разглядеть в том злосчастном автобусе. Только там они были умиротворенными, спящими, а здесь озлобленными, запуганными и отчаявшимися. У многих на лицах имелись свежие синяки и ссадины — знакомство с безжалостным экзекутором.

«Неужели мое лицо выглядит также перепуганно?» — мелькнула горестная мысль. И уже готовый сорваться с языка вопрос перебил загремевший из-под потолка голос Хозяина:

— Никаких разговоров между гостями! Остальные уже предупреждены о запрете, ты опоздал и для тебя я вынужден начинать с начала…

— Извини, у меня встали часы! — проорал Артем, обращаясь к потолку.

Для наглядности засучил рукав рубашки и показал остановившиеся часы. Наградой за эту смелую выходку стала пара робких улыбок за столом и сочный шлепок хлыста по многострадальной спине.

— Не смей перебивать меня! — громыхнуло из-под мрачных сводов. — Итак, повторяю в последний раз: гостям запрещается общаться между собой. Нарушившего ожидает суровое наказание. Всем понятно?

— Да, — раздался вялый многоголосый хор, к которому присоединился сгорбившийся и поникший после пропущенного удара Артем.

— Очень хорошо, — подхватил Хозяин. — Продолжим. Большую часть времени проживания здесь вы будите проводить в своих комнатах, предоставленные самим себе. Но дважды в день будите спускаться сюда, в столовую. Первый раз, чтобы насладиться совместной трапезой. Второй — посмотреть вместе кино и выполнить мое задание. Все ясно?

— Да, — вновь выдохнула запуганная многоголосица.

— Отлично! Тогда не будем терять времени. Прошу наслаждаться кушаньем, приготовленным на ваших глазах… Повар! Где ты там? Выводи зверя. Мы ждем представление. Не разочаруй нас!

Ужасный голос смолк. И тут же с лифтовой площадки донесся свирепый рев могучего животного. А через секунду оно выскочило из укрытия.

Появление в зале здоровенного пепельно-серого быка было освещено зрачками-прожекторами. Бесцельно блуждающие по залу лучи вдруг в один миг сошлись воедино на хрипящей от ярости полуторатонной рогатой туше.

Залитый светом бык поначалу растерялся и замер на месте. Но оцепенение длилось не долго. Привыкнув к прожекторам, бык раздраженно встряхнул головой, громко фыркнул, несколько раз звонко ударил копытом по паркету и, вдруг сорвавшись с места, пушечным ядром понесся к столу.

У сидящего на самом краю Артема от вида набегающей рогатой громадины волосы на голове встали дыбом, а тело парализовал такой столбняк, что он даже пальцем шевельнуть не мог. За спиной раздались вопли ужаса, полетели на паркет стремительно пустеющие стулья, из-под потолка громыхнул злобный скрежет Хозяина: «На место!» и последовавшие тут же хлесткие удары невидимого бича вернули убегающих людей обратно за стол. Осознание движухи за спиной, скрупулезно фиксируемой обострившимся в мгновения смертельной опасности слухом, пришло позже, когда беда миновала. Сейчас же, когда разъяренный бык несся на него, Артем пялился в налитые кровью буркалы смерти и лихорадочно пытался вспомнить слова хоть какой-нибудь молитвы.